— Не происходит омоложения организма. Да и через определенный срок, как раз эти десять лет, усиливается его износ. Требуется новая процедура, и так далее до бесконечности. Прекрасный способ, если вдуматься, посадить на иглу всех, кто имеет вес в мировом сообществе. Например, глав государств, религиозных лидеров, олигархов. Даже и руководителей служб безопасности. Если вам предлагали эту услугу, то надеюсь у вас хватило ума отказаться?

— Есть ли процедуры не столь, скажем так, травматичные? — спросил Покровский. — Вы сами, как я понял, тот еще долгожитель. Делали с собой нечто подобное?

— Я живу на магическом метаболизме и вовсе не старею. Это ответ на второй вопрос, а что касается первого, то да, есть масса медицинских способов продлить жизнь и омолодить организм человека, то есть дать ему второй шанс. Или просто замедлить процесс старения. В той же Эритии, человеческом государстве, где я жил последние годы, срок жизни превышает сто лет. Сложно напрямую сравнивать, но там сто двадцать лет соответствуют местным семидесяти.

— И каждый в Эритии живет бесконечно? Как же вы справляетесь с перенаселением?

— У нас нет бессмертия для каждого. Все же тело, работающее на обычном биохимическом метаболизме, имеет свой ресурс. И психика накладывает свои ограничения. Рано или поздно всем пора идти дальше.

— То есть омоложения и у вас не предусмотрено, — грустно констатировал Покровский.

— Ну почему же, для избранных есть омоложение, можно отрегулировать физический возраст. Мало кто выбирает стать снова двадцатилетним, предпочитают тридцать-сорок лет. Это довольно сложная и дорогая процедура, да и магов, способных ее осуществить, мало. Так что увы, даже в нашем довольно счастливом мире нет всеобщего равенства. Но как поется в песне «Кто хочет жить вечно?»

— А как можно перейти на магический метаболизм?

— Есть расы, которые изначально живут на нем. Майариды, эльфы. Но даже они со временем покидают физическое тело, просто надоедает.

— А как бессмертные расы справляются с перенаселением?

— Экспансия. Для того и нужны мы, демиурги. Мы открываем для них свободные миры, подходящие для жизни этой расы. Для завров кстати тоже, они обильно размножаются. А своих демиургов у них мало, хаха.

— А почему, интересно? — спросил Покровский.

— Рептилоиды — вообще слабые маги. Своей школы у них нет. Пользуются всем понемножку, адаптируя под свою, довольно специфическую, энергетическую систему. Люди, правда, тоже тянут все и отовсюду. Но среди нас встречают сильные стихийные маги. Те же друиды — исключительно человеческая магия, хотя она и близка по духу эльфийской, то же единение с природой. Но главное не магия, а правильный образ мыслей. Мне кажется, у рептилоидов не хватает фантазии. Лабиринт их не принимает. Но есть исключения, врать не буду.

— У меня голова кружится от всех этих завров и эльфов, — признался император со слабой улыбкой.

— Самый важный вопрос все еще не задан, — сказал Покровский.

— Ответ — да.

— Вы поняли, что за вопрос?

— Великая «Дева надежды» Эстельвен начала преподавать в моем Университете. И она же открыла сеть клиник, о которых я сказал в самом начале. Она может омолодить вас, ваше величество, и вас, советник.

— Вот так просто возьмет и омолодит?

— Проще некуда, если я попрошу. А я уже сказал: «да».

— И на каких же условиях? — напряженно поинтересовался Орлов.

— Да ни на каких, — поморщился я. — Не сравнивайте меня с торгашами заврами. Я не собираюсь сажать вас на иглу вечной молодости. У нас общие интересы, возрождение Гиперборейской цивилизации.

— И у вас нет особых просьб? — прищурился Покровский.

— Полно. И мы их с вами будем долго обсуждать и торговаться за каждый чих.

— А кто-то только что назвал завров торгашами.

— Это другое! — запротестовал я. — Мне нравится процесс. Считайте возрастной особенностью пожилого человека, которому все доставалось непросто. А для завров торг — образ жизни и мыслей.

— Разница от меня ускользает, но замнем для ясности, — хихикнул Покровский. — Так что у вас за просьбы?

— Например, меня чрезвычайно огорчает, что Птицын все еще занимает пост губернатора.

Мне показалось, что Орлов с трудом удержался, чтобы не выругаться. Вслух же он только тихо зарычал.

— Вы сами нас поставили в сложное положение! — ответил за него Покровский. — Мы бы давно вышибли его с поста, но вы обещали, что убьете Птицына, как только он лишится должности.

— О нет, он не умрет. Это слишком просто! Есть участь и пострашнее смерти.