Я планировал заваливать Кару такими просьбами постоянно, для чего и нужен Искусственный Интеллект. Согласно моим коварным планам, государством на самом деле станет управлять мой сын-компьютер, взвалив на себя всю рутину. Для это люди и заводят детей, разве нет?

Мне самому интересно, как я смогу расплатиться с ним? Уж точно не деньгами, учитывая, что Кару с рождения управляет всеми моими весьма ощутимыми финансами, владея ими, по сути, вместо меня. Ну вот, я подарил ему тело медведя. Это же лучше денег, правда?

Мне наконец написал Казимир Крушевский. Он попросил разрешения навестить меня в моем загородном отеле. Приехал князь на кадиллаке, похожем на комфортный катафалк. Никакого герба на дверцах, естественно, не было. Мой гость явно хотел сохранить инкогнито.

Я велел проводить Казимира в ту самую переговорную в новом корпусе, где я уже принимал советника Императора по безопасности. В социальной лестнице Российской Империи Покровский наверняка стоял на ступени повыше, чем какой-то князек с польским именем.

— Позаботьтесь о моих людях, — попросил Казимир царственным тоном.

Он имел в виду шофера кадиллака и охранника, что их сопровождал. Тон его плохо вязался с внешностью. Выглядел Крушевский совсем не по-княжески — худое, острое лицо, редкие волосы, ему стоило бы побриться налысо. Похож он был скорее на хорька или крысу в незаслуженно дорогих одеждах, а не на вельможу.

— Они могут пойти в ресторан в главном корпусе и заказать там все, что их душе угодно. Денег я с них не возьму. Согласно законам гостеприимства.

— Я бы предпочел, чтобы они оставались рядом со мной. Желательно через стенку.

— Казимир, — сказал я проникновенно, — мы с вами виделись на той масонской вечеринке. Вы знаете, что сталось с особняком княгини Апраксиной?

— Говорят, он сгорел дотла.

— Скорее даже взорвался. Вас не пугают эти ожоги на моем лице? Въевшаяся в кожу копоть?

— Какие ожоги, — удивился князь, конечно же ничего подобного на мне не было.

— Вот именно, — улыбнулся я. — Потому вы и приехали сюда. И вы прекрасно понимаете, что если все пойдет по плохому сценарию, я убью вас и вашу охрану быстрее, чем вы произнесете «на помощь». А значит, доверьтесь моему гостеприимству. Я не трону вас, если вы, конечно, не выкинете какую-нибудь глупость.

— Какую?

— Не броситесь, например, на меня с ритуальным кинжалом. Знали бы вы, как мне надоели эти кинжалы.

— Да не собираюсь я на вас кидаться, — отшатнулся князь.

— Тогда прошу вас, нам принесли кофе и какие-то пирожные. Но если вы голодны, нам подадут обед. У меня прекрасный ресторан. И нет, травить вас я тоже не собираюсь.

— Все, все, я доверюсь вашему гостеприимству, — сдался Казимир.

— И славно.

Мы расселись. Кофе нам подали в серебряном кофейнике, и я сам разлил его по чашкам. Какой-то особенный сервиз я не покупал и не создавал. Это был фарфор из ресторана, тот же самый, каким они пользовались и при Вешнякове.

— Вы знаете, кто я? — спросил Крушевский.

— До нашего знакомства у Апраксиной я даже не слышал вашего имени.

— Но я показал вам визитку, вы же навели справки. Кого я представляю?

— Тех, кто устроил бардак с грязными бомбами, два иномирных вторжения — это только те, о которых я знаю. Покушение на китайских деточек и нашего императора. Короче говоря, те самые силы, которые я намерен извести под корень.

— А если я скажу, что мне с этими силами больше не по пути?

— Я бы спросил, по какой причине вы вздумали отчитаться передо мной. Но не стану. Я знаю, по какой. Но вы явно хотите поторговаться, так что начинайте.

— С вами трудно строить разговор, — поморщился Крушевский.

— Потому что у меня нет времени на предисловия и длинные шахматные партии, — закатил я глаза в ответ. — Я сейчас не пытаюсь вас оскорбить, я правда в цейтноте, куда меня загнали в том числе и ваши усилия.

— Я могу помочь вам в вашей борьбе. Но я хочу знать, какую роль в новой России вы мне отведете, когда доиграете свою партию.

Я искренне рассмеялся.

— Что смешного вы нашли в моих словах? — нахмурился Казимир. Он вообще отличался богатой мимикой.

— Скажите сперва, Казимир, почему вы решили предать своих сподвижников?

— Меня оскорбляют и формулировка «предать», и то, что вы не обращаетесь ко мне, как подобает. Перед вами целый князь!

— Поверьте на слово, целый князь, я не тот человек, с которым стоит меряться титулами. А теперь ответьте на вопрос, так нам проще будет о чем-то договариваться.

— Я никого не предаю и не предавал! — вздернул подбородок Крушинский. — Я ищу оптимальный курс для России! И если мои, как вы выразились, сподвижники, ушли по дурной дороге, мне с ними не по пути.