— Но все же на переговоры они пошли.

— Послушайте, Николай Александрович, — сказал я устало. — Дело не в каких-то принципах, и не в гипотетическом предательстве. Вторжение лемпов на Землю приведет к единственному результату — неконтролируемой экспансии, полному захвату планеты и переработке ее экологической системы в нечто несовместимое с жизнью большинства видов на планете. За много тысяч лет знакомства с этой расой, не было прецедентов, чтобы такой договор не заканчивался потерей мира. Целиком. Будет просто камень в космосе, покрытый слизью, которая является желанной средой обитания для лемпов. Изменится даже состав воздуха. В нашем им не сильно комфортно.

— Как же они питаются? — удивилась вдруг Юля.

— Некоторые растения и животные мутируют, адаптируясь к жизни в слизи. Лемпы сильны в биологической магии. Ну и, конечно, бесконтрольное размножение требует бесконечного захвата новых территорий.

— Но все же завры, которые по вашему же утверждению, в курсе этой угрозы, пытаются с ними договориться. Если это самоубийственная политика, то где логика?

— Я тоже не мог этого понять, пока не пообщался с Джозефом Кураком. Он признался в том, что их направляет богиня Кали.

— Еще и Кали! — схватился за голову Покровский. — Кого еще из мифологических сущностей мы вспомним?

— Мифология не на пустом месте возникла, привыкайте уже к этой мысли. Мир устроен не так, как вы его представляете после веков технократического развития. Боги, особенно известные из мифов, воплощают конкретные аспекты нашего сущестования. Можно назвать их духами идей.

— А Кали какую идею представляет?

— У нее только одна идея — Кали-Юга. Вы как образованный человек, знаете, что это. А еще ей нужен наурэмбаар. Материя принципиально важная для любого действительно сложного магического процесса. Так что она решила принести наш мир в жертву, чтобы на при его смерти этот самый наурэмбаар получить по полной программе.

— Мы еще обсудим этот ваш нар-вар-бар. И Кали тоже обсудим. Но давайте вернемся к нашим баранам, то есть к вашей миссии. И первое — кто такой этот ваш Курак, и что он делал в Аркадьевске?

— Джозеф Курак — оперативник Инквизиции, я бы даже сказал «агент по особо важным операциям».

— Вы знакомы?

— Вы общались так, будто давно знакомы, — наябедничала агент Химик.

— Строго говоря, он имел дело с Генри Манном. Но да, можно сказать, что мы знакомы. И он давно работает на Кали. План Инквизиции довольно прост. Из вашей группы, как ее, Сигма, сделали приманку. Они не ожидали, что припрусь я, хотели приманить очередных агентов. Курак уговорил бы их взорвать те самые бомбы, чтобы спасти мир от вторжения. Кали в то же время удерживала армию лемпов в центре Аркадьевска.

— Да, — подтвердила Юля, — Курак все время уговаривал нас взорвать бомбы.

— Россия стала бы источником экологической и гуманитарной катастрофы в Европе, и звание злодея века нам было бы обеспечено, — закончил я мысль.

— Где сейчас бомбы? — спросил Покровский. — И что стало с агентами группы Сигма?

— Агенты мертвы. Я вывез их тела, а также дистанционный пульт. И бомбы тоже. Но их надо немножечко почистить.

— Вывезли тела? — удивилась Юля.

— У вас с собой бомбы? — удивился Покровский. — Нам же нужен спецтранспорт.

— Не нужен вам транспорт, — усмехнулся я. — Просто подвезите меня и господина Каменева до какой-нибудь вашей секретной лаборатории.

— Сразу до секретной? — рассмеялся Покровский, хотя глаза его остались строгими и даже сердитыми.

— Ну не будете же вы возиться с грязными бомбами в Верхних торговых рядах на Красной площади? И вам не кажется, что знаю столько секретов, что уже сам тяну на тайну, которая побивает вашу лабораторию как веник мышь.

— Разрешите обратиться, Николай Александрович, — робко встряла Юля.

— Да, Градова, что за светлая мысль пришла в вашу голову?

— Мы могли бы разобраться с бомбами в могильнике. Туда же можно пригнать полевую лабораторию.

— И холодильник для тел, — напомнил я.

— И я должен отправиться в могильник на лимузине? — проворчал Покровский больше для вида.

— Это добавит нотку абсурда в наши чрезмерно формализованные отношения, — пошутил я.

— Абсурд — ваше второе имя, Беринг. Вы так у нас в ведомости и проходите: Яков-Абсурд Георгиевич. Хаосит.

— С вашего позволения, — пришлось немного позанудствовать, — хаоситы — реально существующая религия, я ее не разделяю.

— А какую разделяете, — заинтересовался вдруг Покровский.

— Да никакую. Честно говоря, будучи демиургом, я сам считаюсь божественной сущностью в некоторых культах.

— Сколько интересных подробностей узнаешь между делом, — вздохнул советник. — Если ваш человек едет с нами, ему нужно подписать кучу бумаг. Да и все ваши ученики не давали подписку о неразглашении, что есть строгое нарушение регламента.