Шрифт:
— Жунуса посадили в тюрьму!
— Кто посадил?
— Этого не знаю, имам!
Агзам выругался:
— Сам виноват, держал бы язык за зубами! Насреддин несчастный!
Амен с ненавистью посмотрел на злое лицо имама и подумал: сбил с пути человека, вытянул из родного гнезда, а теперь бросил на съедение шакалам.
Амен не знал, каким влиянием пользуется Агзам во дворце. Он предполагал, что имам побежит во дворец, поклонится в ноги эмиру и скажет, что Жунус чудак, желающий людям добра, а не зла, и все, что говорят о нем, пустая болтовня. Грозный эмир, сидящий на троне, потрясет жезлом и закричит: «Здесь вам не степь!» а затем прикажет: «Выпустить»...
Амен, выйдя из квартиры имама, бросился на поиски нищего. Он хотел подробно разузнать все. Нищего он разыскал около башни Сарофон в запутанных переулках еврейской слободки. Это был Шо-мирзо. Он снова повторил свой рассказ:
— Когда Жунус вышел из мечети, совершив полуденную молитву, к нему подошли двое, поджидавшие его, и увели. Да, я только забыл добавить, когда они его ждали у ворот мечети, один из них сказал другому: «Кажется, большевик, смотри в оба!»
Амену теперь было все ясно. Сплели вокруг человека паутину лжи...
Недавно, лежа в сенях у хозяина, он видел на потолке огромного паука, терзавшего муху. Она металась, запутанная в сеть, и жалобно жужжала. Рекхана — это та же паутина. Разве удастся вырваться оттуда?
Когда Амен повернулся уйти, Шо-мирзо тихо шепнул— Привет от Маджида-лекаря!
Амен остолбенел. . .
— Откуда ты его знаешь?
— Я его видел на днях в, Кагане. Просил узнать, как вы устроились.
— Как видишь. Не успели приехать, Жунус угодил в рекхану.
— Не поможет ли в чем-нибудь вам Маджид? — осторожно заикнулся Шо-мирзо.
— Ну, чем он поможет.— Амен задумался, а затем добавил: — Передай ему привет. Может быть, увидимся.
И Амен отошел, оставив Шо-мирзо.
Глава тридцатая
Благодаря стараниям имама Агзама, Жунуса освободили. Он вышел из тюрьмы, как драчливый петух после тяжелого боя: лицо осунулось, в глазах горели беспокойство и злоба. Он потерял душевное спокойствие. Обычная уверенность в своей правоте покинула его. Он походил на затравленного зверя.
Жунуса больше не пускали во дворец. При встрече с ним бывшие знакомые, беки и купцы кланялись холодно, а амальдеры — чиновники — показывали на него пальцами и вспоминали поступок муллы Насреддина, напоминавший выходку Жунуса. Говорят, мулла Насреддин, увидев на дне колодца отражение луны, бросил крючок с благим намерением вытащить ее наружу, но луну не достал, а разбил себе голову, упав плашмя. Так и Жу- нус. Захотел найти правду в Бухаре. Чудак!
После освобождения из рекханы Жунус собирался уехать в Семиречье, но на пути снова встал имам Агзам. Он пришел из дворца и за пловом сказал:
— На подступах к Кагану расположена крупная часть войск эмира. Туда же прибыла партия джигитов из степей Западной Бухары. Наше обращение к народу принесло плоды! — И с улыбкой добавил: — Шейх желает вас видеть во главе этих джигитов!
Жунус хотел отказаться, но смолчал. Это было принято как согласие.
Прибыв в военный лагерь, Жунус стал знакомиться с добровольцами-казахами. Некоторое из них были хорошо одеты, имели добрых коней, но большинство джигитов явилось в старых лохмотьях.
Измученные дорогой, голодные добровольцы воровали продукты из войсковой кухни у солдат. Их ловили и били.
В лагере стояла тишина. Солдаты маршировали вдалеке.
Жунус, расположившись под чинарой, вызывал по очереди казахов и знакомился с каждым...
Амен привел молодого толстогубого джигита с круглым, как луна, лицом. Он был оборван и бос.
— Ты откуда, мой мальчик? — ласково спросил Жунус.
— Я родом кипчак — из пустыни Кызылкум/
— Зачем ты сюда приехал?
— Меня привезли.
— Как?!
Юноша замялся в нерешительности и тихо сказал:
— Когда нас забрали, нам сказали, что из Бухары мы поедем в Ташкент.
— Кто сказал?
— Приехавший амальдер из Бухары.
Следующий доброволец рассказал то же самое. Жунус задумался. Конечно, эти казахи не воины для эми
ра. В первом же бою они сдадутся в плен большевикам. Что же с ними делать? Доложить имаму Агзаму? Нет, доносить на этих несчастных обманутых юношей он не станет.