Шрифт:
—Что вы хотели видеть? — перебил судья.
Эмир приоткрыл один глаз.
— Я хотел видеть народ, сплоченный под знаменем Магомета. Я хотел видеть счастливого мусульманина в счастливой стране...
— А вы что увидели? — опять перебил Бурхан- эддин.
Эмир приоткрыл оба глаза.
Имам Агзам незаметно дернул Жунуса за полы халата. Но Жунус, не обращая внимания, продолжал:
— Я увидел разорение, услышал стоны мусульман. У них нет никакого интереса к нашей священной войне. Их обижают...
— Кто? — резко прервал эмир.
— Тахсыр! Их обижают все: и басмачи и баи.
Эмир снова опустил веки.
Когда Жунус ушел в сопровождении имама Агзама, верховный судья наклонился к эмиру и тихо сказал;
— Опасный казах! Как вы думаете, тахсыр?
Глава двадцать восьмая
В пятницу шейх Мухиддин-ибн-Аль-Араби совершал паломничество по мазарам-гробницам. После торжественного посещения гробницы Исмаила-Саманида шейх выехал за город в сопровождении верховного судьи, имама Агзама и ответственных чиновников из государственной канцелярии. Побывав в других древних мазарах, он остался ночевать в летнем дворце эмира в Ширбудуне, в трех верстах от Бухары.
В этот вечер люди свиты, сопровождавшей шейха с Бурхан-эддином, долгое время сновали по бесчисленным комнатам дворца, а затем сели играть в шахматы.
Бурхан-эддин сразился с имамом Агзамом. С первых ходов завязалась острая игра. Бурхан-эддин начал яростную атаку на королевском фланге. Имам Агзам увиливал и тем временем на другом фланге готовил контрудар, которого противник не замечал.
По настоянию имама Агзама, Жунус тоже оказался в свите. Он внимательно следил за ходом шахматной игры и не без яда обронил;
— Так вот и в жизни бывает. Судьба незаметно готовит страшный день для человека.
— О каком дне говорит наш драгоценный? — спросил Бурхан-эддин, объявив конем шах королю.
— Ваш шах ускоряет вашу гибель!
Бурхан-эддин вспыхнул, почувствовав в ответе Жу- нуса намек на тяжелую обстановку, создавшуюся в Бу- харё. Он ехидно спросил:
— Я могу передать ваши слова эмиру, как предостережение?
Жунус побледнел. Имам Агзам поспешил потушить разгоравшуюся ссору.
— В детские годы я поспорил со своим другом,— начал он рассказывать,— из-за одного слова. Вскоре спор наш перешел в ругань, а затем чуть ли не в драку. Когда мы пришли к учителю, вдоволь оскорбив друг друга самыми постыдными словами, он рассмеялся и сказал, что у обоих это слово вовсе не передает вложенного нами в него смысла. Не в обиду будет сказано, так и вы не поняли друг друга. Если не хотите считаться с моим мнением, мы можем обратиться за советом к ученому шейху Мухиддину-ибн-Аль-Араби.
Имам Агзам спокойно посмотрел в лицо верховного судьи. При упоминании имени шейха он вздрогнул и заискивающим тоном произнес:
— Бесценный имам! Стоит ли нарушать покой шейха по таким пустякам. Думаю, мы поймем друг друга.
Имам Агзам знал, что первая встреча с шейхом принесла неприятность верховному судье. Шейх свел на нет влияние Бурхан-эддина во дворце, накопленное годами, кровью и золотом.
— Жунус сказал правду: всегда надо проверять каждый свой шаг... Шах!,.. Беру пешку. Это начало разгрома.
Бурхан-эддин засмеялся.
— Кстати, я недавно играл в шахматы с шейхом. Он провел мастерски одну комбинацию и на сороковом ходу поставил мне мат. Не примите на свой счет, уважаемый верховный судья, но шейх говорит, что некоторые фигуры во дворце бездействуют, ими надо пожертвовать, чтобы выиграть.
Бурхан-эддин отодвинул шахматную доску, дав понять, что партию он сдает. Больше он не стал играть.
— Среди сарбазов распространяются нежелательные слухи! — скорбным тоном сообщил верховный судья эмиру на очередном приеме в белом зале.
— Что за слухи?
— Вчера один из солдат говорил, что дни эмира сочтены. Бухара будет советской!
— Откуда эти слухи?
— Солдат признался под пыткой, что слухи среди солдат распространяли казахи из Джетысу.
— Опять этот... как его, Жунус?
— Видимо. Его сын служит у большевиков комиссаром.
Эмир лениво махнул рукой.
— Уберите его подальше! Мы сказали!
Этого жеста было достаточно. Бурхан-эддин поспешил в тайную канцелярию и приказал арестовать Жунуса.
Не успел Жунус сходить на полуденную молитву, как был задержан около мечети.
— Ты кто? — грубо спросил его военный в папахе и черкеске. Жунус усмехнулся: «Опять ловят джадидов».
— Я не тот, за кого вы принимаете.
— Как ваше имя?
— Жунус.
— Из Джетысу?
— Да.
— Именем эмира я задержу вас и отведу в рекхану!
— Вы, должно быть, ошиблись?
— Идем! — грубо толкнул Жунуса второй.— Когда ведут в рекхану, не ошибаются. Мы тебя ищем целый день!