— Электричество! Наконец-то! Я уже устал мыться в тазике, — восторгался Илья уже в дороге, перекрикивая шум моторов.

— А баня тебя чем не устраивает? — отвечал Артем.

Лена просто прижималась ко мне, а я улыбался.

Тепло. Так тепло, что сначала она решила, будто эта ужасная неделя ей приснилась. Вот сейчас она откроет глаза и окажется, что лежит у себя в комнате, дома, под одеялом. Увы, хватило одного прикосновения к левому запястью, чтобы мечта разлетелась на мелкие осколки, как разбилась та красивая ледяная скульптура на последнем празднике от выстрела ее отца.

Отца. Ирина болезненно поморщилась. Она все еще называла его отцом, хотя теперь, как выяснилось, никто не знал, так ли это на самом деле. Но на всякий случай он ее вышвырнул. Ира тяжело вздохнула и ощутила запах шкуры. Нахмурилась. События последних дней пронеслись перед ней чередой кадров плохого кино.

Костер на ночь она запалила только в первый раз. И конечно же на огонек заглянули огневолки. Ирина бы посмеялась над каламбуром, если бы не пришлось сражаться за жизнь. Она отбилась тогда, но с тех пор зажигала огонь только днем, чтобы приготовить еду. Вернее, чтобы ее сжечь, поморщилась она. И снова насторожилась.

Она помнила, как бежала от щитомордого медведя. И помнила взрывы. Людей возле туши. Так они ей не привиделись? Но кто они в таком случае? Ира открыла глаза, желая тайком посмотреть на тех, кто согрел ее. И встретилась с взглядом спокойных карих глаз. Но тут же внимание обратилось на лицо их владельца: правая часть оставалась вполне симпатичной, а вот левая… в нее словно горящей головней ткнули. Ира вспомнила, у кого такое лицо, и шумно сглотнула.

— Ну привет, княжна, — с легкой иронией приветствовал мужчина. — Как голова?

И только теперь она вспомнила, почему отключилась — дерево. Она на всей скорости влетела в дерево. Стыдно и нелепо. Захотелось натянуть шкуру на голову и сделать вид, что все еще без сознания, но это еще глупее. Потому Ирина потрогала лоб и поморщилась — шишки не было, только ссадина, но большая.

— Жить буду, — проворчала она. — Спасибо за спасение. Ты Красавчик?

— Верно.

— Почему спас? И откуда знаешь, кто я?

— Один из моих друзей узнал тебя. А спас… так что мы, городские что ли? В Пустоши надо держаться друг друга. Чем нас больше, тем безопаснее, — ответил он, словно говорил прописную истину. — Ты почему в деревню не пошла?

— Я дважды пыталась их уничтожить. Надо быть идиотом, чтобы после такого принять меня там, — проворчала она. — А ты почему не там?

— А я бандит, уголовник и рецидивист. Там таких не жалуют, — с сарказмом ответил он. — И если мы оба им не подходим, может, будем держаться вместе? Мы вот кости с медведя срезали. Сделаешь пойло свое. Будем полезны друг другу.

— С меня, значит, защита от монстров. А что еще? — насторожилась Ирина, вспомнив про пленниц.

— Больше ничего.

— Вы мужчины, я девушка. Ничего?

— Ничего, если сама ничего не захочешь ни от кого из нас, — пообещал он.

— Но с монстрами вы сами справляетесь — меня вон спасли.

— Это сейчас, а большинство приходится обходить стороной. К тому же у нас мало патронов и гранат. Что-то осталось от поставок Протасова, что-то урвали во время вашего последнего набега на деревню. А эликсиры делаются из того, что растет и бегает. Возобновляемые ресурсы, так сказать.

— Вот только из щитков я ничего не сделаю, — заявила Ира, проверила, что одета, и села, закутавшись в шкуру. — Магия у медведей в железе, в голове. Да и снег скоро ляжет и травы скроет. Можно, конечно, заменить кое-что мхами, но не все.

— Ничего, добудем. Ну так что, с нами или предпочтешь одиночество?

— С вами, — буркнула она и сглотнула голодную слюну при виде мяса над огнем.

Отдыхать после возвращения в Корсунь я не стал. Сразу собрал всех магов, даже юного Никиту. Он хорошо знает лес, знает, где обычно прячутся изгои, а если не определенные места обитания, так знает, как их искать.

Как только все расположились, я озвучил план — и по Орлу, и по электричеству. Сказал Людмиле о компромате, но она, кажется, не расстроилась. Единственное, о чем умолчал, так это о подозрениях, что Ирина может оказаться моей сестрой. Но про ее изгнание сказал.

— Так нам что делать при встрече с ней, бить или просто стороной обходить? — уточнил совершенно серьезно Стас.

— По обстоятельствам. Первыми не нападаем, — ответил я.

Он кивнул, а я продолжил излагать:

— У нас примерно четыре месяца, чтобы собрать армию. И не стоит обольщаться, что все это время Голицын будет сидеть и смотреть. Но что именно он будет предпринимать, можно только догадываться.

— Сомневаюсь, что он попытается заслать к нам кого-то еще, — вставил Володя. — И нового штурма я бы тоже не ждал. Тем более зимой.