Никки, недолго думая, стянула оба матраса и кинула их на пол.

— Вот, — рассмеялась она, — иди ко мне.

Они не спали почти до самого утра, и лишь когда первые лучи солнца начали пробиваться через окно, оба забылись крепким сном. Алан проснулся ближе к полудню, глянул на часы и тяжело вздохнул. Он планировал с самого утра отправиться на полигон, но проспал полдня. Осторожно выскользнув из-под одеяла и натянув штаны, он вышел наружу. Как же здесь было хорошо! Ни шума квартала, только пение птиц и шорох листвы. Почти как у него дома. Потянувшись, он решил ополоснуться в ручье и уйти, пока Никки не проснулась. Но, повернувшись, столкнулся лоб в лоб со старухой.

Она стояла, молча наблюдая за ним. Её тёмные глаза чем-то напоминали Вениамина Сергеевича. Тот тоже имел привычку молча разглядывать человека. Алана это раздражало. Он кивнул в знак приветствия и хотел было уйти, но старуха придержала его за локоть.

— Оденься. Срамоту тут развёл. Это у себя там можешь голышом расхаживать, а тут не смей!

Алану тут же захотелось съёжиться, будто он и впрямь стоял перед ней совершенно голый.

— Оденься и зайди ко мне.

Хотелось возразить, что времени нет, но старуха повернулась и, не дожидаясь ответа, зашла в свой дом. Здесь у него власти не было — это казалось странным. Он привык с детства, что сына кроникса побаиваются и стараются не связываться, а за последние годы, будучи и сам крониксом, вовсе привык к тому, что перечат ему редко. Со старухой приходилось считаться. Тихо скользнув в гостевой дом, он подобрал оставшиеся вещи и, натянув по дороге рубашку, остановился на пороге.

— Заходи, садись, — она указала ему на табурет, — есть будешь?

Алан был голоден, но покачал головой. Он и так сильно задержался и хотел как можно быстрее добраться до полигона. Там как раз скоро должен быть обед. Да и начни он сейчас чаёвничать, то выберется отсюда лишь к вечеру.

Старуха нахмурилась и повторно указала на табурет. Дождавшись, пока гость сядет, она начала:

— Я не буду спрашивать, серьёзно ты относишься к Никки или нет, — влюблённые одинаковы, и ты, конечно же, ответишь, что серьёзно, да и она упряма как осёл. Единственное скажу — не вижу я, что произойдёт, как бы не хотела. Дым и пустота перед глазами. Будто стена не пускает. Видела только то, что уберечь ты её не сможешь, но и врозь вам не быть. А теперь можешь идти.

— Слава! — позвала она помощника. — Проводи его, да глаза можешь не завязывать, а то замучаешься каждый день с ним возиться.

Слава возражать не стал, лишь кивнул и вышел из дома. Алан, попрощавшись, поспешил за ним. А в голове занозой звучали слова старухи: «Уберечь ты её не сможешь, но и врозь вам не быть».

Уберечь от чего?

Он размышлял об этом всю дорогу, но, приехав на полигон и начав тренироваться, вскоре забыл слова старухи. День пролетел быстро, а вечером, заскочив домой и переодевшись, он оставил автомобиль у двери и пешком отправился к домику старухи. Это оказалось не так просто. Хоть Славик и не завязывал ему глаза, запомнить дорогу с первого раза он не смог и блуждал по лесу в поисках дома. В конце концов, поняв, что заблудился, Алан присел на упавшее дерево и начал насвистывать детскую песенку. Он пытался связаться с Никки по эпсилу, но тот не отвечал. Впрочем, старуха заранее предупреждала, что связи у неё нет и бесполезно её искать. Интересно, как она это делает? Перекрыть сигнал почти невозможно, а на её доме он не заметил никакого оборудования, способного глушить связь.

— Оп! — послышалось сзади.

Алан вскочил и, резко развернувшись, собрался уже проехаться кулаком по лицу незваного гостя, но вовремя остановился — перед ним стояла Никки.

— Испугался? — рассмеялась она.

— Не делай больше так. Тело реагирует само, извини.

— Пошли? — кивнула Никки, беря его за руку.

— А как ты меня нашла? — Алан шёл рядом, оглядываясь по сторонам, пытаясь запомнить дорогу.

— Завтра я сама провожу тебя и, раз бабушка Фарин разрешила, научу, как не заблудиться. А нашла… — она остановилась, — смеяться не будешь?

— Конечно не буду, — удивился Алан.

— Я почувствовала… почувствовала, как ты идёшь сюда и как ты сошёл с верной дороги и заблудился. И я точно знала, куда идти.

Смешно Алану не было. Возможно, раньше он бы и посмеялся, но после недавних событий ему было не до шуток.

— Я думал, что ночевать придётся в лесу, — пошутил он.

— Я бы тебе не позволила, — улыбнулась Никки.

Эту ночь они тоже провели вместе, а утром Никки провела его по тропе и объяснила, как не потеряться. Так продолжалось до четверга.

Ночью они лежали в постели и болтали.

— Я завтра пойду на свадьбу к Вениамину Сергеевичу и Инге, — сказал Алан, потянувшись и крепче прижимая Никки к себе. Но она отстранилась и удивлённо спросила:

— Без меня?

— Да, без тебя. Прошло всего несколько дней, и я ещё не уверен в твоей безопасности. Тем более, если я представлю свою невесту, то всё внимание будет обращено на тебя, а этого сейчас следует избегать. Потерпи немного, скоро будет наша свадьба и…

— И туда ты меня возьмёшь? — съехидничала Никки.

— Не злись, — Алан начал нежно целовать её, — но тебе пока лучше не появляться в квартале.

— Ладно, ладно. Я всё равно там никого не знаю. Ты завтра не придёшь? — тут же забеспокоилась она.

— Приду, но, скорее всего, поздно и не совсем трезвым.

Утром Никки, как всегда, проводила его до дороги, и они целовались, не в силах расстаться.

Свадьба была назначена на три часа дня, и Алан ещё успел съездить на полигон и потренироваться. Вернувшись домой и переодевшись в костюм, он встал перед зеркалом. Но его мысли были далеки от того, чтобы любоваться собой. Всё, что сейчас тревожило, — это Никки. Что будет, если узнают о её способностях? Как это скрыть? Он прекрасно понимал, что не сможет защитить её от Анольсиора, и это злило. Чувство беспомощности, когда ничего не можешь сделать. Выход был один — брать Никки с семьёй и уходить в агломерацию, где все люди жили вместе без разделения на нужных и ненужных. Но это означало бросить всё здесь и подвести отца. Да и сможет ли он жить простой жизнью и содержать семью? Пока вопросов было больше, чем ответов. Дав себе слово серьёзно обсудить это завтра с отцом, он отправился на свадьбу.