— Врёшь, — спокойно ответил Дружинин. — Я не из тех, кого не замечают.

— Ладно, ладно, — выставил перед собой ладони хивинец. — Пожалуй, и в самом деле надо выпить хорошего вина. Жарко сегодня.

Он картинно помахал перед своим лицом ладонью.

— Схожу заплачу этот чёртов штраф, а потом поедем в «Европу», — Файзулла снова с хитринкой в глазах смотрит на собеседника. — Найдётся там гранатовое вино?

— Найдётся, — усмехнулся Дружинин. — Потому что мне нужно с тобой поговорить.

Через час они сидели в кабинке на два человека, а охрана Александра Егоровича осталась снаружи, как и двое сопровождавших Ерулаева родственников — молодых смуглолицых парней.

— Не буду ходить вокруг да около, — с аппетитом поедая лагман, Дружинин то и дело бросал взгляд на хивинца. — Хочу знать, как всё обстояло. Любая мелочь, несоответствие происходящего; может, кто видел незнакомцев возле машины. Не поверю, чтобы ты не расспрашивал людей самостоятельно от полиции.

— В Оренбурге живёт мой двоюродный брат Карим, — вздохнув, Файзулла зачерпнул ложкой бульон, на поверхности которого плавала свежая зелень. — Он помог мне зарегистрироваться на военный аукцион, где я и приобрёл «Риф». Машина нужна для перевозки товаров в отдалённые кишлаки. Сам знаешь, Александр Егорович, какая проходимость у этого зверя. И детали легко достать, и на коленке починить можно… Проездил всего несколько месяцев, решил в гости к Кариму заглянуть. Он звал меня кое-какие дела по семейному бизнесу решить. Заодно и проверил, какова моя «ласточка» на дороге. Слушай, летает, как поёт! Ни одной поломки на таком расстоянии! Эх!

Файзулла до сих пор говорил про свою машину в настоящем времени, словно сейчас она не находилась на стоянке в плачевном состоянии.

— Приехал… дальше что?

— Я гостил у брата три или четыре дня, не помню уже. «Риф» по ночам стоял во дворе, под охраной волкодавов. Никто не проберётся, сразу порвут. А вот днём я машину оставлял возле ворот снаружи.

— Почему? — сразу же зацепился за странность Дружинин.

— Говорю же, поездок много было. Зачем туда-сюда ворота открывать? Ну вот, в последний день машину и угнали.

— Получается, пасли, — кивнул Александр Егорович, промокнув губы салфеткой, чтобы отпить вина. — Заметили в городе подходящую для какого-то дела тачку, тем более, армейского типа, с гражданскими номерами.

Файзулла развёл руками.

— А что соседи? Видели кого-то?

— Соседи… — поморщился хивинец и стал есть лагман. Закинув в себя несколько ложек, он продолжил: — Там столько народу ходит туда-сюда, за всеми не уследишь. Улица такая, проходная. Машины ездят, люди незнакомые вертятся. Но Карим не поленился, он уже позже со всеми соседями переговорил, втайне от полиции. И ведь заметила одна бабулька, что белая легковушка два дня торчала возле детской площадки, а после угона перестала приезжать.

— Что за машина, она, конечно, не знает, — разочарованно сказал Дружинин.

— Э, откуда старуха может знать марку легкового авто? — хохотнул Файзулла. — Зато номер запомнила. Карим потом пытался через регистрационный отдел пробить его, но его чуть не арестовали за излишнее любопытство.

— Взятку пытался дать? — усмехнулся Александр Егорович.

— Не без этого, — пожал плечами собеседник. — Иначе никак не получить. Запрос только с разрешения… — он ткнул пальцем в потолок.

— Запиши номер, — Дружинин пододвинул к нему салфетку и ручку. — Я сам попробую. Мне этих ублюдков надо достать и выпотрошить.

Файзулла без раздумий начеркал цифры на мягкой поверхности, придерживая салфетку одной рукой. Потом отдал русскому. Дружинин посмотрел на номер, оскалился, как зверь, добравшийся до своей жертвы. Хивинец непроизвольно поёжился. На такой зуб он бы не хотел попасть.

— Уже кое-что, — оренбургский богач поднял бокал. — Почему же не сказал полиции?

— Сами хотели найти, — помявшись, ответил хивинец. — Злой я, Александр Егорович, очень злой. А что полиция? Ну, арестует их, а потом отпустит. А мы бы грабителей отвезли в степь, наказали по справедливости.

— Я скажу тебе одну вещь, Файзулла, — нахмурился Дружинин. — Забудь о мести. Груда железа не стоит жизни. За этим номером, — он постучал по салфетке полусогнутым пальцем, — могут стоят очень плохие люди. И в степи можешь оказаться ты и твои родственники. Так что уезжай в Хиву, зарабатывай на новую машину. А я, если дотянусь до этих тварей, стребую с них двойную компенсацию. За сына и за твою «ласточку». Идёт?

— Вай, вот слова настоящего мужчины! — сощурился от радости Ерулаев и осушил бокал тёмно-рубинового вина. — Верю тебе, Александр Егорович! И с лёгким сердцем домой еду!

Расставшись с Файзуллой, который на старом разболтанном микроавтобусе вместе со своими родственниками отъехал со стоянки, Дружинин с облегчением забрался в «Аксай» и снова развернул салфетку с номером авто, который умудрилась разглядеть старушка. Потом вытащил телефон и сделал звонок начальнику СБ.

— Прокл, сможешь пробить этот номер через своего человечка в регистрационном отделе? — Глава рода продиктовал цифры. — Да я сразу увидел, что регистрация машины проводилась в Челябинской губернии, но это ничего не значит. Тачка здесь долго светилась. Давай, шевели задницей. К концу дня у меня должна быть информация о владельце.