Однако сейчас на лице Любови Марковны не отражалось ничего, кроме сдержанной доброжелательной улыбки.

– Да, - мужчина кивнул.

Поднялся из-за стола, двинулся к ней, показывая на одно из кресел у длинного приставного стола.

– Присядьте, Любовь Марковна.

Она сразу заметила на столе папку с надписью «На подпись» и даже с большой долей уверенности могла бы определить, что там. Но сейчас просто молча ждала, что он скажет. И дождалась.

– Скажите, Любовь Марковна, - начал он, щурясь и глядя в сторону. – Как получилось, что мне принесли не визированные вами документы на подпись?

И вдруг резко перевел на нее взгляд.

Он… Обвинял?

В первый момент расценить было сложно, кем именно он сейчас недоволен, ею или этой своей новой секретаршей. Совсем не та реакция, которая была ей нужна. Но Любовь Марковна сразу овладела собой.

Мягко улыбнулась:

– Наверное, это моя вина. Просто нашей молодой сотруднице хотелось немного самостоятельности, и я позволила ей проявить инициативу. Не думала, что так обернется.

По хмурому лицу Захарова пронеслось легкое облачко, а она поспешила добавить с оттенком тепла и понимания в голосе:

– Но это ничего, не беспокойтесь, Вадим Тимурович, это просто от неопытности. Я обязательно помогу ей и научу всему.

У нее сейчас пригорало, здорово пригорало, но теплая улыбка осталась неизменной.

– Хорошо, - произнес Захаров.

Он как будто успокоился. Постучал кончиками сильных пальцев по столу и проговорил:

– Теперь, что касается моего брата.

И пауза. А потом он перевел на нее взгляд.

– Это дело у вас на контроле?

– Конечно, - кивнула Любовь Марковна.
– Будут какие-то указания?

Открыла свой планшет и застыла, глядя на него. Потому что в этот момент внезапно кое-что вспомнила.

Тот случай в деловом центре вчера. Любовь Марковна сама при инциденте не присутствовала, она в тот момент была занята бумагами и не видела происходившего в коридоре. К тому же ее это никак не касалось, она и не придала значения.

Теперь все представало в новом свете.

Возвращаясь к тому инциденту. Само по себе подобное в деловом центре нонсенс. Ну кто же таким образом вытряхивает перед всеми грязное белье? А Руслан Захаров едва сдерживался, когда говорил с какой-то женщиной.

– Решила преследовать меня? Так и будешь бегать за мной и ловить в разных местах? – неприкрытая злость в его словах.

– Я здесь для того, чтобы устроиться на работу, - ее голос негромкий и ровный.

– Это теперь так называется?

Такой откровенный намек. Столько несдерживаемых эмоций.

То есть? Этих двоих в прошлом что-то связывало? И потом, что уж совсем не лезло ни в какие рамки офисной этики.

– Вы вообще наводите справки о тех, кого приглашаете на собеседование?- Делайте это тщательнее, если не хотите приобрести неприятности в будущем.

Возможно многое. Человеческое раздражение, неадекватные реакции. Но предъявлять претензии специалисту, проводившему собеседование для посторонней фирмы? Это было слишком даже для такого молодого раздолбая, как Руслан Захаров.

Но. После этого Вадим Захаров практически сразу отправил ее найти и задержать какую-то Новикову. Да, жаль, жаль, что она не связала эти два события сразу.

Значит, та самая Новикова, что сидит у них в приемной, была как-то связана с его братом?

Комбо.

***

Сейчас Любовь Марковна смотрела на своего шефа и сдержанно улыбалась. А сама была в своих мыслях. Мысли просто роились в голове, подсказывая, что здесь что-то есть. Потому что женскую интуицию не обманешь. А при ее опыте мгновенно улавливать логические связи…

Комбо, - повторила она про себя.

Здесь точно что-то есть. Она еще не знала, как именно, но была уверена, что совершенно точно сможет использовать это в своих интересах. Надо только больше информации. И да, разумеется, обставить все так, чтобы на нее ничего не указывало.

И вдруг услышала:

– В чем дело, Любовь Марковна? – Захаров пристально смотрел на нее.

А вот это было лишнее.

– Ни в чем, - она качнула головой. – Все в порядке. Я готова, Вадим Тимурович.

Тот странно покосился на нее прищурившись, потом встал. Она подумала про себя, что подобных проколов больше допускать нельзя.

Дальше работа пошла в обычном режиме. Захаров быстро надиктовывал, она делала пометки, изредка вскидывая на него взгляд. Наконец проговорила, когда он закончил: