Захаров продолжал смотреть на нее молча. Потом сказал:

– Постарайтесь в будущем избегать подобных ситуаций.

Такой холодный тон.

Любовь Марковна кивнула:

– Я поняла.

И вышла из кабинета на негнущихся ногах.

Понимая, что ей нужно изменить тактику и следующий ход продумать тщательнее.

***

Все это оставило у Вадима осадок. Но со своим хозяйством в «Сигме» он намерен был разобраться после. Сейчас он достал гаджет и набрал личный номер отца.

Пошли гудки. На третьем Тимур Захаров ответил:

– Да, слушаю тебя.

– Нам надо встретиться, - проговорил Вадим.

– А, созрел, значит? Ну, подходи в офис, обсудим.

– Нет, - жестко обрубил он. – Разговор будет личный, поэтому с глазу на глаз.

Некоторое время на том конце царило молчание, наконец отец неохотно выдавил:

– Хорошо, давай встретимся сейчас.

Вадим сбросил вызов. Несколько секунд сидел, глядя перед собой, потому что от этого разговора с отцом зависело многое. Потом резко встал и вышел из кабинета.

И в тот же миг застыл, чувствуя, что в груди начинает ворочаться темная злость.

Прямо перед столом Алены стоял его младший брат Руслан.

глава 17

Руслан не мог не прийти. Для него это уже стало какой-то гребаной нормой. Какой-то ненормальной нормальностью. Сейчас он как будто шел назад по своим плевкам. И слизывал, мать его, слизывал их одни за другим.

А их не становилось меньше. Наоборот, чем больше вникал, тем больше выливалось грязи и дерьма. Моментами ему казалось, что он тонет в этом.

***

От дома Алены он поехал домой. И да, он задал Полине тот самый вопрос. Конечно, она вытаращилась на него и тут же стала отнекиваться.

– Нет! Ты что?! Откуда я могла о таком знать?

Но в первый момент правда все же отразилась в глазах. Он просто молча смотрел на Полину и чувствовал, что тонет в липкой лжи, задыхается! Зато та, видя, что он молчит, вошла в раж и стала кричать:

– И вообще, что ты прицепился! Нечего с больной головы на здоровую перекладывать! Это твоя бывшая дешевка в подсобке с кем-то трахалась!

– Заткнись, - бросил он тихо.

И ушел. А после поехал к родителям. Мать вообще не захотела говорить с ним. Даже не соизволила выйти.

Тогда он пошел к отцу. Но дерьмо, кипевшее в нем, надо было как-то успокоить. Поэтому сперва на кухню, хлебнуть чего-нибудь покрепче. Теперь он был готов. Как перед боем, бл***, как перед боем.

Отец был в кабинете. Увидел его, начал привычно мозги ему вправлять, Руслан перебил:

– Я хочу знать, что произошло на том дне рождения. Какое отношение к этому имеют моя мать и моя жена?!

– Знать он хочет. Пссс.

Тимур Захаров просто высмеял его в своей обычной манере. Даже из-за стола не встал. Только отмахнулся как от надоедливой шавки:

– Пойди проспись.

Да, он выпил. И что с того?! В тот момент он соображал прекрасно. А отец, словно его нет здесь, демонстративно принялся читать что-то. Похрену все. Руслан подошел вплотную и оперся ладонями о стол.

– Я имею право знать.

– Имеет он право, – отец даже головы не поднял. – Иди, женой своей занимайся.

Достало, что его все время хотят укрепить и направить. Достало до печенок, Руслан еще сдерживался, но уважения, коротое он должен был бы питать, почти не осталось.

– Не надо меня учить!
– сказал, резко наклоняясь вперед. – Я не мальчик. И не надо настаивать, чтобы я лез в бизнес брата. Я не хочу и не буду. Ясно?

Раз – и слетело с отца все мнимое спокойствие и высокомерие. Он отшвырнул то, что держал в руках, подался вперед и зло процедил:

– Добро пожаловать во взрослый мир! Разуй глазки и повзрослей уже. И постарайся понять, что всем с*ать на тебя и твои с*аные хотелки. Мальчик. А теперь убрался отсюда. Полина уже звонила. Не хватало еще, чтобы тесть начал тебя искать.

Хотелось орать матом, но Руслан только обронил:

– Нахер.

Хлопнул дверью и вышел.

Потом он пил еще, нажрался в хлам, от самого себя воротило. Звонил брату. Вадим сказал, что им нужно поговорить на трезвую голову. Он был с ним согласен.

Но сейчас ему нужно было поговорить с Аленой. Его опять как на аркане к ней тащило. Объяснить ей, что он не знал, не хотел… Но она не хотела ничего слушать, а ему не давало покоя чувство вины. Вот он, проклятый взрослый мир!

Взрослый мир, мать его!