— Тадиус и его приспешники — глупцы, — в голосе Романа зазвучало холодное презрение. — Они не понимают природы того, с чем играют. Думают, что могут оседлать бурю и направить её по своему желанию. Малейшая ошибка в их плане приведёт к катастрофе мирового масштаба. Конечно каждый из «Семёрки» пережил нечто, что сделало их теми, кто они есть. Но оттого ещё хуже.

Древень вновь зашелестел ветвями, на этот раз издавая тревожный, предупреждающий звук. Листья замерцали быстрее, их свет стал прерывистым и беспокойным.

— Именно поэтому ты так важен для нас, Максим, — Роман положил морщинистую руку мне на плечо, и я почувствовал исходящую от него силу. Древнюю и глубокую мощь. — Твои способности могут стать ключом к тому, чтобы остановить Тадиуса. Возможно, единственным ключом.

Мы продолжили движение по каменной тропе, спускаясь к одной из средних террас Убежища. Роман вёл меня извилистыми переходами, а потом остановился у каменного парапета. Пальцы, покрытые старческими пятнами, медленно провели по гладкой поверхности. Красавчик на моём плече беспокойно повернул головку.

— Кое-что о Приливе ты всё же не знаешь, — начал он медленно, словно подбирая каждое слово. — Это циклическое расширение самого Раскола. Волна его силы вырывается наружу, захватывая всё новые территории.

Его глаза потемнели, и в них промелькнула древняя печаль — отголосок воспоминаний о том, что он видел своими глазами.

— Представь себе озеро, в которое бросили огромный камень, — продолжил он. — Круги расходятся от центра, становясь всё шире. Так же работает и Прилив. Но это не просто расширение границ. Происходит нечто куда более серьёзное.

Афина рядом со мной тихо заворчала — низкий, гортанный звук, который означал беспокойство. Её глаза внимательно изучали лицо старика, словно кошка пыталась понять, исходит ли от него угроза.

— Прилив обращает простых зверей, да, — голос старика стал ещё тише, почти шёпотом. — И тогда…

— И тогда ими управляет только инстинкт и магия? — перебил я, озвучивая догадку, которая уже очень давно крутилась в голове. — Они массово покидают глубины Раскола и захватывают территории? Вытесняют людей с земель, захватывают поля, леса, города?

Роман резко замер и медленно повернул голову ко мне. На мгновение в его взгляде мелькнуло нечто похожее на удивление.

— Ты очень умён, Максим, — медленно произнёс он. — Неудивительно, что столького достиг в столь юном возрасте. Да, именно так. Но теперь представь масштаб…

Он обвёл рукой пространство вокруг нас.

— Десятки тысяч магических зверей одновременно хлынут в населённые области. Не отдельные стаи, что ты видел в Драконьем Камне. Единая, неудержимая орда, которой движет сам Раскол. Поверь мне, это станет концом света. Именно это произойдёт, если Тадиус преуспеет в своих безумных планах.

Старик замолчал, давая словам проникнуть в сознание.

— А ведь это только Раскол нашего континента, — добавил он почти небрежно.

Я невольно содрогнулся. В воображении возникли картины: Драконий Камень под атакой бесчисленной орды магических зверей. Каменные стены, рушащиеся под ударами когтей и клыков. Люди, бегущие по улицам в панике. Дети, плачущие в руках родителей. Кровь на мощёных площадях.

— Не понимаю, — хрипло произнёс я, стараясь прогнать наваждение. — Зачем ему подобное? Что он получит от хаоса и разрушения?

Роман медленно покачал головой, на его лице появилось презрение.

— О, Тадиус жаждет совсем иного — контроля, могущества, бессмертия. Он считает себя достойным повелевать силами Раскола. У него может получиться, если мы его не остановим. Но он также может ошибиться, и тогда случится именно то, о чём мы говорим. В обоих случаях — ничего хорошего ждать не приходится.

Пальцы старика на каменном парапете с силой сжались.

— Самонадеянность — величайший грех магов, Максим. Тадиус думает, что может приручить сам хаос! Силу, которая существовала задолго до его рождения.

— Если во время Прилива слабые звери атакуют человечество, то что происходит с сильными? — спросил я, уже предчувствуя ответ.

— Самые могущественные создания остаются в глубинах, — ответил старик. — Они используют освобождённое пространство для дальнейшего роста и эволюции. Некоторые достигают такой силы, что становятся сравнимы с живыми стихиями. Но не путай их с Альфами, это совсем другое.

Роман медленно повернулся ко мне, его взгляд стал пронзительным, почти гипнотическим.