Дед повернулся и махнул рукой, приглашая следовать за собой.

— Идём, покажу тебе твой временный дом. И заодно объясню, с чем мы имеем дело.

Мы вышли на широкую тропу, ведущую вниз по склону. Здесь было больше места, и я мог лучше рассмотреть удивительную архитектуру Убежища. Кристальное освещение играло бликами на каменных поверхностях, создавая причудливые узоры света и тени. Некоторые стены были украшены изображениями людей и зверей.

— Твоя сила, Максим, — начал Роман, неспешно ступая по каменным плитам, — это естественное проявление Раскола. То, что должно быть нормой, а не исключением.

Мы прошли мимо группы детей с красными татуировками, которые играли с крошечными светящимися существами, похожими на летающих ящериц. Эти создания были не больше моей ладони, их крылья напоминали прозрачные крылья стрекозы.

Малыши смеялись, когда зверьки порхали вокруг их голов, оставляя в воздухе искрящиеся следы, как звёздная пыль. Один мальчик лет пяти протянул руку, и крошечная ящерица села ему на палец. Девочка чуть постарше пыталась научить своего питомца выписывать в воздухе буквы, и существо старательно повторяло движения.

— Ты видишь это? — Роман остановился и кивнул в их сторону, его голос наполнился нежностью. — Связь без принуждения, без страха, без насилия. Дети и звери понимают друг друга инстинктивно, на уровне души. Именно так и должно быть. Именно такими мы рождаемся.

— И никаких тебе обрядов, — заметил я, вспоминая сумасбродство Ефима.

Ходок помолчал, наблюдая за играющими детьми.

— Люди позабыли об этом. Превратили великий дар в инструмент войны, средство наживы, способ демонстрации власти. Ввели дуэли. А должно быть просто… — он указал на смеющихся малышей, — … радость.

Мы спустились ещё ниже, где тропа расширилась в небольшую круглую площадку. И здесь я увидел то, что заставило меня замереть от изумления.

В центре росло нечто невероятное — живое дерево высотой с трёхэтажный дом. Его ствол, толщиной с башню замка, был покрыт корой странного серебристого цвета, которая мерцала и переливалась. Она была покрыта рунами, которые медленно перетекали по поверхности, меняя форму и значение.

Крона дерева состояла из листьев всех цветов радуги. Здесь были оттенки, для которых у меня не находилось названий. Алый, как кровь дракона, золотой, как солнечный луч, синий, как глубины океана, зелёный, как сердце леса. Каждый лист мерцал собственным светом, создавая игру красок, от которой захватывало дух. Свет пульсировал в едином ритме, словно дерево дышало, а его сердцебиение отражалось в свечении листвы.

Ветви дерева простирались во все стороны, некоторые из них опускались до самой земли, образуя естественные арки и укрытия. На ветвях сидели птицы — но и они были необычными.

— Это Древень, — почтительно произнёс Роман. — Он напоминает мне, что гармония всё ещё возможна.

Дерево тихо шелестело ветвями, хотя прямо сейчас никакого ветра в пещере не было. Звук напоминал мелодичный шёпот на незнакомом языке. Я чувствовал, как этот шёпот приносит покой и умиротворение.

Красавчик на моём плече подался вперёд, его нос задрожал от любопытства. Афина села рядом со мной, и впервые за долгое время я увидел в её жёлтых глазах что-то похожее на восхищение.

— В противовес этому, — голос старика потемнел, как небо перед грозой, — друиды «Семёрки» стремятся насильно подчинить себе силу Раскола.

Контраст между умиротворяющим присутствием Древня и суровостью слов Романа был разительным.

Мы обошли создание по широкой дуге. Я не мог оторвать взгляда от переливающихся листьев — каждый казался живым драгоценным камнем, в глубинах которого плясали огни неведомой магии. Иногда листья тихо звенели друг о друга, и этот звук был похож на музыку.

— Моран, которого ты встретил, — продолжил Роман, — силён, очень силён, но он такой не один. Есть ещё Эрика, с которой ты уже знаком.

При упоминании имени исследовательницы я невольно напрягся — слишком свежи были воспоминания о тварях. Зверях, над которыми она безжалостно экспериментировала, превращая их в чудовищ. Не размышляя о чувствах живых существ, о боли, которую они испытывают.

— Но их лидер — Тадиус, Друид Крови, — голос Романа стал ещё тише. — Вот кого стоит бояться. Он возомнил себя достаточно могущественным, чтобы попытаться контролировать Прилив.

Имя прозвучало как проклятие. Древень за нашими спинами тревожно зашелестел.

— Мне уже известно, что такое Прилив.

Роман замер и всё равно начал объяснять, словно не слышал меня.

— Величайшее событие, этот Прилив, — его голос приобрёл ритмичность заклинания. — Вечные циклы расширения Раскола… Скоро вся его сила хлынет в наш мир новой волной.

Он вдруг резко замолчал, словно очнувшись от транса. Морщины на его лице углубились, плечи чуть опустились. Я терпеливо ждал, чувствуя, как напряжение нарастает в воздухе.