Правда, перед выходом из дома замешкалась и все-таки вернулась в комнату, чтобы выложить из сумки свой дневник. Что-то мне упорно подсказывало, что нести его сегодня на занятия даже в потайном кармане сумки — это плохая идея.

А уже спустя час я поспешно вышагивала от метро в сторону института, безбожно опаздывая и чертыхаясь на каждом шагу. До начала пары оставалось всего лишь несколько минут, и я понимала, что без последствий мое утреннее промедление не останется.

Так и случилось.

Я вбежала в аудиторию уже сильно после звонка. Извинилась и юркнула на ближайшее свободное место, не озадачиваясь поисками Стужевой. Переводя сбившееся дыхание, достала из сумки тетрадь и ручки, а затем постаралась погрузиться в образовательный процесс.

Но мне мешали.

Шепотки. Смешки. Пристальный взгляд однокурсников, пробирающий до костей. И наконец-то сообщение от Ангелины, где она без подготовки вылила на меня ушат ледяной воды, показывая истинное положение дел.

«Ты это видела? Яна, ну какого хрена, а? Это крутят по всему потоку! Этот видели все!»

И вдогонку прилетело видео, на котором было в красках показано, как прекрасно меня топили в дерьме.

Я и Тим. Съемка где-то с верхних полок стеллажа Ляховой в ее каморке. Я с раздвинутыми ногами. Тим четко между них. И мой сбитый шепот так красноречиво вырван из контекста. А все над ним смеются в голос...

«Чего остановился, Тим? Давай. Продолжай. Помочь тебе надеть презерватив, м-м?»

Где-то здесь Яна Золотова и вовсе закончилась. А убегая из аудитории, я почти слышала, как в спину мне кричит разгневанная толпа:

— Позор!

В дверях почти лоб в лоб столкнулась с Летовым, но даже не обратила на это внимание. Просто оттолкнула парня со своего пути, оставляя его недоуменно смотреть мне вслед, и понеслась вперед, не разбирая дороги.

Но паническая атака так душила меня, что пришлось сдастся ей на милость.

Разрушенная изнутри и снаружи, я на мгновение замерла, не понимая, куда мне дальше идти и что делать? Где прятаться от всего этого ужаса и к кому податься со своими несчастьями?

Я сама уже не вывозила их!

Отец?

Пф-ф-ф, он ведь ясно дал мне понять, что все мои проблемы и яйца выеденного не стоят. Что я придумала себе страданья там, где просто нужно было повилять упругим задом. Моему отцу, зашоренному от настоящего мира жестокой мажористой среды, было невдомек, что от меня такой реакции только и ждали.

Чтобы убить и насладиться зрелищем разжалованной королевы, что по доброй воле взошла на эшафот и с улыбкой положила голову на плаху под улюлюканье беснующейся толпы.

И теперь я брела, не разбирая дороги, пока не достигла тупиковой лестницы. Под нее я и забилась, усевшись задницей на собственную сумку, а затем полезла в сеть, чтобы оценить масштабы катастрофы.

Что ж, резюмируя, можно сказать, что я сделала этот день. И стала звездой во всех институтских чатах, где с незнакомого номера слили то самое видео. Вот только комментарии были такими, что хотелось застрелиться от этой зубодробительной популярности.

«А Тим хорош, быстро ее уделал».

«Интересно, Исхаков все трио подружек перепортит или на Золотовой остановится?»

«М-да уж, прямо в институте не обломалась и дала, среди белого дня...»

«Испанский стыд...»

«Раскупорили! Кто следующий?»

«По рукам пошла наша королева красоты...»

«А есть у кого-нибудь фулл-видео, ребзя? Буду себе вместо „Баюшек“ на ночь включать».

Твари!

Конченые двуличные выродки!

Тепло ли им будет в, так наскоро накинутом, белом пальто, когда и у них в жизни начнутся заморозки? Да чтоб они там все окочурились к чертям собачьим! И нет, мне не было их жалко, потому что ни один комментатор не мог себе представить, что я живая.

Что я могу чувствовать!

Любить!

И я была бы рада ничего не испытывать к своему палачу, да только уже не умею иначе. Он издевался над моей душой, а я все больше к нему привязывалась. Стокгольмский синдром? Да, как угодно, назовите. А что поделать?

Ни-че-го!

Всхлипнула потерянно, но тут же вздрогнула и замерла, а затем наскоро вытерла рукавом со щек слезы, заслышав быстрые шаги по коридору. Они на мгновение вроде бы замерли. Но почти тут же я поняла, что кто-то уверенно двигается в мою сторону.