Когда Ноа Эберт прорубил путь топором и вытащил меня из туалета в кофейне, я едва представляла, кто этот бородатый дровосек. Но вскоре оказалось, что за широкими плечами и густой бородой скрывается гораздо больше. Он — преданный отец-одиночка и мой новый сосед.
Мы быстро подружились. Я помогаю ему с капризной малышкой, он — мне пережить свадьбу моего бывшего мужа и младшей сестры. Несмотря на клятву больше никогда не рисковать сердцем, мои стены начинают рушиться. Вид того, как он укачивает дочку в своих сильных, покрытых татуировками руках, — хуже пытки. А когда он встаёт на мою защиту перед моей токсичной семьёй, искры, мелькавшие между нами, превращаются в настоящий пожар.
Я вернулась сюда с чёткой целью: развивать продовольственный банк и сделать наш город лучше. Мне нельзя ввязываться в отношения с вдовцом, чьё сердце всё ещё болит, даже если он умеет заплетать мне косички и танцевать со мной под медленные песни прямо на кухне.
Он перебрался сюда с другого конца страны, чтобы спастись от огня прошлого и защитить малышку, которую теперь называет своей дочерью. Но под поверхностью нашего тихого города скрываются опасные тайны — и вот-вот вспыхнет пламя.
А когда жара сжигает всё до тла, я уже не уверена, удастся ли отыскать в этом пепле наше «долго и счастливо».
Тем, кому говорили, что они «слишком»
Вы не сложные, не пугающие, не чрезмерные и не неразумные. Вы — грёбаная сверхновая. Никогда не тускните ради тех, кто слабее и хочет вас сломать. Никогда не занижайте свои стандарты. И никогда, никогда не переставайте делиться своими дарами с этим миром.
Предисловие
В этой книге поднимаются темы, которые могут быть тяжёлыми для некоторых читателей. В сюжете затрагивается проблема бесплодия, а также упоминаются смерти, происходящие за кадром.
Глава 1
Виктория
— Ты меня слышала?
У меня перехватило дыхание, и я лихорадочно оглядела кофейню, надеясь, что старый дубовый пол подо мной провалится и утащит меня за собой.
— День поминовения.
Паника подступала. Это, наверное, галлюцинация. В последнее время я почти не спала, а прошлой ночью жильцы сверху устроили какой-то ад, не дав мне выспаться даже на мои привычные три-четыре часа.
Я вцепилась в край симпатичной деревянной кабинки, пытаясь сохранить равновесие. Кофеиновый лось — модная кофейня, открывшаяся около года назад. Сначала я переживала, примет ли наше маленькое лесозаготовительное сообщество открытые вентиляционные трубы и латте за шесть долларов, но заведение с самого начала пользовалось спросом.
Сейчас у Рэйанны уже было несколько сотрудников, и почти каждый день фирменные чернично-лимонные сконы раскупали к девяти утра.
Я заехала сюда за американо на удачу перед важной встречей, но, судя по всему, напрасно.
— Я беременна, — повторила она, голос её звенел и звучал вызывающе.
— Поздравляю, — выпалила я, когда глаза защипало от слёз, а в горле всё сжалось.
Она что-то говорила, но я была слишком занята тем, чтобы не потерять сознание, чтобы понять хоть слово.
Этого не может быть. Только не сегодня.
В голове зашумело от чувства вины, с которым я столько боролась. Бесконечные расспросы, друзья с младенцами на руках: «Ты следующая!» — и добрые родственники, удивлявшиеся, почему у нас до сих пор нет детей.
Александра продолжала что-то рассказывать, может, про зиму? Потом сказала что-то о маме. О свадьбе, которую обсуждала уже несколько месяцев. Я ничего не могла воспринять.
Моё тело сломано. Оно не справилось со своей задачей. А теперь она беременна?
Разве обязательно было сообщать мне это именно сегодня?
— Я иду на встречу, — отрезала я, стараясь не сорваться. — Могу перезвонить позже?
Она всё ещё что-то говорила, но я уже ничего не слышала. Вокруг рушился мой мир. Я протиснулась сквозь утреннюю толпу и бросилась в туалет.
Старый засов был из латуни и весил немало, но я справилась. Заперлась. Одна. И расплакалась. Не всхлипывала навзрыд — это оставлю на потом. Сейчас просто позволила слезам течь. Задерживать их только больнее.
Александра и Грэм ждали ребёнка.
Вместе.
Моя младшая сестра.
И мой бывший муж.
Я прислонилась ладонью к стене, пытаясь взять себя в руки и вдохнуть.
Дыши. Просто дыши.
По моему опыту, если день начинается настолько паршиво, дальше будет только хуже. Даже мелкая неурядица при нужных обстоятельствах может обернуться настоящей катастрофой.
Я закрыла глаза, сосредоточившись только на дыхании. Ещё будет время — злиться, страдать, чувствовать предательство. Много времени.
Позже. Сейчас я на публике, и через пятнадцать минут у меня важная встреча.
Я сделала десять глубоких вдохов, а потом порылась в сумке в поисках туши и блеска для губ на экстренный случай.
Приведи себя в порядок и действуй.
Глаза были красные, лицо в пятнах, но выбора не было, надо было собраться.
Рабочий режим. Люди на тебя рассчитывают.
Я как могла подправила макияж, причесалась и пригладила юбку. После всех этих лет в корпоративном пиаре, казалось бы, уже должна уметь справляться с таким.
Убедить, уговорить, склонить к щедрости — это было моё. Я раньше прошагивала по городским улицам в туфлях на десятисантиметровом каблуке. Зарабатывала шестизначные суммы, не стесняясь пользоваться служебной кредиткой, обедая, выпивая и закупаясь в лучших местах.
Моя уверенность могла посоперничать с уверенностью десятка заурядных мужчин. Никто и ничто не стояло у меня на пути.
Несмотря на то, что я только что услышала, мне нужно было идти и делать свою чёртову работу. Это была моя цель. Моя единственная опора.