— А если он захочет вернуться? — спросила я, сама удивившись своему вопросу.

Марина посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Это тебе решать, Даша. Но прежде чем ответить, вспомни ее голос. Вспомни его руку на ее талии. И спроси себя — ты сможешь это забыть? Каждый раз, когда он задержится, когда возьмет телефон, ты сможешь не думать об этом?

Я закрыла глаза. И снова увидела. Услышала. Прямо перед глазами. Нет. Не смогу. Никогда.

— Не смогу, — тихо сказала я.

— Тогда развод. И нам нужно действовать быстро, пока он не спохватился и не начал выводить активы или копать под тебя. Сегодня же попробуй зайти в приложение. Если не получится — ничего. Будем искать другие пути.

После ее ухода в квартире снова воцарилась тишина, но теперь она была наполнена не паникой, а работой. У меня был список. План. Я нашла старый планшет, на котором когда-то был установлен банковский клиент. Запустила. Поле для логина было заполнено — его номер телефона. Оставался пароль.

Я ввела дату рождения Мишки. Неверно. Дату рождения Егора. Неверно. Дату нашей свадьбы. Ошибка. Старый пароль, который я помнила. Снова ошибка. Руки вспотели. Я сделала паузу, закрыла глаза, пытаясь представить, как он вводит этот пароль. Что он мог придумать? Что-то связанное с ней? Меня тошнило от этой мысли.

Попробовала комбинацию из даты рождения детей и его имени латиницей. Неверно. Оставалась последняя попытка перед блокировкой. Я замерла. И вдруг, как озарение, в голове всплыла фраза. Его горделивая фраза, сказанная когда-то давно, когда он купил свою первую дорогую машину: «Моя мощь». Он любил это глупое словечко.

Я набрала латиницей: moyamoshch. Дрожащим пальцем нажала «Войти».

Экран обновился. Вошел.

На секунду у меня перехватило дыхание. Я внутри. В его финансовой жизни. Первое, что я увидела — общий баланс по счетам и картам. Цифра была больше, чем я предполагала. Намного больше. Значит, деньги были. Он просто говорил, что все уходит на ипотеку и проекты. Я начала листать историю операций. Последние дни. Платежи в рестораны, в цветочный магазин, в ювелирный. Крупный перевод недельной давности — дорогой бутик, который я себе никогда не позволяла. И… гостиницы. Не одна. Несколько, начиная с двух месяцев назад. В разных районах города.

Я скопировала все на флешку, методично, как робот. Каждый платеж был доказательством. Каждый — гвоздем в крышку нашего общего гроба.

Когда закончила, я вышла из приложения и отодвинула планшет. Не было чувства победы. Была пустота и горечь. Подтверждений было слишком много. Это был не порыв, не ошибка. Это была спланированная, оплаченная двуличная жизнь. Рядом со мной и нашими детьми.

Телефон на столе завибрировал. Незнакомый номер. Но я знала, кто это. Сердце заколотилось, но уже не от страха, а от ненависти, чистой и острой. Я сделала глубокий вдох, поднесла трубку к уху, но не сказала ни слова.

— Даша? Это я. Нам нужно поговорить, — его голос звучал натянуто, но в нем сквозила все та же уверенность, что он контролирует ситуацию.

Я молчала, сжимая трубку так, что пальцы побелели.

— Даша, ты меня слышишь? Вчерашний инцидент… это было недоразумение. Ты не все поняла. Давай встретимся, я все объясню.

Объясню. Словно я ребенок, которому нужно растолковать сложную задачку. Я нашла голос. Он прозвучал тихо, но четко, без единой дрожи.

— Объяснять нечего, Рустам. Я все и так увидела. И услышала. Все.

— Послушай… — в его тоне появились нотки раздражения.

— Нет. Слушаю я тебя десять лет. Хватит. Не звони сюда больше. Все вопросы — через моего юриста.

— Ты что, совсем с катушек съехала? Юриста?! — он почти крикнул.

— Да, — холодно ответила я. — И советую тебе тоже его найти. Скоро он тебе понадобится.

Я положила трубку. Отключила этот номер. Руки тряслись, но внутри было странное, непривычное чувство. Не радость. Сила. Я только что провела первую черту. И переступила через нее. Обратного пути не было.

Я посмотрела на флешку, лежащую рядом с телефоном. Теперь это было мое оружие. А день только начинался.

Встреча с юристом была назначена на пять вечера. У меня оставалось несколько часов, которые нужно было заполнить действиями, любыми, лишь бы не думать. Мысли были теперь опаснее бездействия — они возвращались к его голосу в трубке, к этой смеси раздражения и показного спокойствия. Он все еще не понимал, что игра закончилась. Что доска перевернулась.