— Угу, — промычал он. — Уверен, так и есть.

Джулиан. Он утверждает, что это была любовь с первого взгляда, что он увидел меня и сразу понял, что мы созданы друг для друга. Что же помню я о том моменте?

Я была молода и напугана, собиралась совершить поступок, смысл которого до конца не понимала. Его волосы выглядели так, будто их нарисовали чернильной ручкой, а подбородок был стильно выбрит. Его глаза имели странный, переливающийся оттенок орехового, когда он опустился на одно колено, достал из кармана бархатную коробочку и показал мне самый большой бриллиант — ладно, единственный бриллиант, — который я когда-либо видела.

— Элис, — начал он (это не моё имя), — ты выйдешь за меня? Ну, типа, на ближайшие семьдесят два часа.

Я не могла не улыбнуться. Неужели я сейчас проснусь от этого глупого сна?

— Да.

Джулиан надел кольцо мне на палец. Я была так счастлива, как школьница на выпускном балу. А затем он поднялся, заключил меня в свои крепкие объятия и поцеловал. Сначала нежно, потом смелее. И всё внутри меня превратилось в мороженое.

— Должна же быть химия, чтобы это выглядело правдоподобно, — прошептал он. — Что думаешь? У нас есть?

Для меня это была любовь не с первого взгляда, а с первого поцелуя.

— Да, — прошептала я, смущённо задыхаясь. — Думаю, да.

Джулиан убрал прядь волос с моего лица, затем отстранился, приняв деловой вид.

— Хорошо, — сказал он, направляясь к журнальному столику, где аккуратной стопкой лежали документы и открытый ноутбук. — Давай пройдёмся по плану.

Мне не хотелось говорить ему, что это был мой первый поцелуй.

Почему я вообще думаю о нём, о той первой ночи и обо всех последующих, когда впервые в жизни почувствовала себя в безопасности и любимой, когда меня воспринимали как женщину, а не ребёнка? Наверное, я тоже становлюсь сентиментальной в праздники.

Сейчас я подъезжаю к заброшенному торговому центру далеко за городом. Место уединённое: вокруг пустые склады и разорённые фабрики, ближайший населённый пункт — более чем в получасе езды к югу. Оружейный магазин, винный, стриптиз-бар — всё закрыто, давно не работает. Когда фабрики пришли в упадок, обанкротились и обслуживавшие рабочих бизнесы.

Я паркую машину сзади и выхожу наружу, прислушиваясь к ветру.

Стоит жуткий холод, небо затянуто туманно-серой пеленой, голые деревья прорисовывают контуры пейзажа. Я толкаю тяжёлую дверь на скрипучих петлях у чёрного входа в оружейный магазин. Бетонный пол хрустит под моими ботинками. Помещение выглядит так, будто его разграбили после зомби-апокалипсиса: полки опрокинуты, коробки с патронами рассыпаны по полу, в стенах зияют дыры, обнажая деревянные стойки и утеплитель. Я знаю, что за мной следят. Миниатюрные камеры включились, едва я вошла. В дальнем углу комнаты, за единственным уцелевшим стеллажом, находится блестящая металлическая дверь, рядом с которой установлен кодовый замок. Я ввожу свой идентификационный код.

Один раз. Второй.

Доступ закрыт.

Я сдерживаю приступ паники.

Вдруг мой телефон издаёт сигнал входящего сообщения.

Это Баз, давний помощник Норы. Поговаривают, что и любовник, но это опять же просто очередной слух. Она — загадка, завёрнутая в тайну. Если хочешь поговорить с Норой, звони Базу. Неопределённого возраста, размером с холодильник, с каменным лицом, он научил меня сражаться с противником вдвое больше меня ростом и, возможно, не победить, но хотя бы уйти. Нора называет его своим Пятницей. Эта отсылка была мне непонятна до недавнего времени.

Я питаю слабость к Базу. Нора — это сплошные острые углы и неумолимые последствия, а он всегда готов поднять меня, отряхнуть пыль и позволить попробовать снова, когда я терплю неудачу. В тренировках такое случалось часто. Я бы ни за что не показала Норе свои слёзы, но Баз был хорош в медвежьих объятиях, когда становилось тяжело.

Дверь открывается с громким жужжащим щелчком, я вхожу в лифт и хватаюсь за поручень, пока он спускается всё ниже и ниже в подвал, где расположены офисы «Компании», фирмы Норы.

Я пришла без оружия, поскольку таковы правила. Однако, после событий прошлой ночи, сообщения от Норы и давних предостережений Джулиана, звучащих в моей памяти, я чувствую себя крайне незащищённой.

— Ты когда-нибудь внимательно изучала свой контракт? — спросил он в нашу первую ночь, когда мы лежали в постели.

Правда была в том, что нет. Я честно подписывала всё, что Нора подсовывала мне, такая наивная и отчаянно стремящаяся угодить ей тогда. Я пробегала глазами по страницам, смущённая юридическим языком, притворяясь, что это не так, и ставила свою закорючку на пунктирной линии, получая в награду широкую улыбку от Норы и тёплую руку на своём плече. «Добро пожаловать в «Компанию», крошка».

— Нора когда-нибудь рассказывала тебе об оговорке о расторжении контракта?

Моим ответом было молчание.

— Оговорка о расторжении, — повторил он, как будто я его не расслышала, — подразумевает, что, если тебя поймают, ты облажаешься или поставишь фирму под угрозу каким-либо образом, «Компания» избавится от тебя без предупреждения.

— То есть, уволят, отрекутся?

— Верно. Да. В «Компании» называют это «оговоркой о ликвидации».