— А она, — егерь махнул в сторону сестры, — что делать будет?

— Как что? По хозяйству крутиться. Всю бабью работу справлять: помыть, прибрать, сготовить, постирать. А на крайний случай может и ружьецо в руки взять. Стреляет она почище моего. Ты решай быстрее, пасечник, а то хребет у меня, не ровен час, переломится.

Иван без большого труда поднял дерево. Сестра метнулась, выволокла брательника и посадила его на землю, прислонивши к поваленному стволу. Тот, всё ещё кривясь от боли, погнулся в одну сторону, в другую. В спине у него что-то хрустнуло и болезненная гримаса сошла, наконец, с лица.

— Насчет службы и магической клятвы я ещё подумаю, проконсультируюсь со знающими людьми. А пока что надо лося похоронить, чтобы лес мой не похабил. Бери-ка лопатку, да копай.

— Да ты что! — вскинулся душегуб. — Изменённый лось огромных тыщ стоит. Есть у тебя стазис-контейнеры? Нет? А хоть плёнка полиэтиленовая имеется? И на том спасибо. Давай тушу разбирать, да по запчастям раскладывать. Скупщики тебе за неё деньжищ отсыплют не меньше, чем за мёд.

Иван покосился на мужичка: вроде, не врёт, говорит искренне. Как бы проверить? И тут показалось ему, что поселившийся в груди огонёк словно бы кивает: мол, да, хоть и убийца, а честный человек. Раз уж сказал, не обманет.

Егерь вынул нож из ножен, кинул под ноги девке:

— Освобождай братца. Идите, одевайтесь, берите плёнку, инструмент и разделывайте эту тушу. А я попробую о контейнерах и сбыте договориться.

Иван вернулся через час. В кузове мотороллера горой возвышались разнокалиберные стазис-контейнеры. Навьючив на себя столько, сколько мог, лишь бы не мешало идти по лесу, он двинулся по заметной уже тропинке к месту недавней битвы.

Метров за двадцать его встретил Байкал. Загородил дорогу, да рыкнул тихонько, предупредительно. Можно сказать, шепотом. Повернулся в сторону поляны и глянул на хозяина: ну что, ты понял? Иван понял. Скинул с плеч поклажу и тихонько, насколько мог, принялся подкрадываться.

На поляне творился беспредел. Два мужичка самого бандитского вида с арбалетами в руках держали на прицеле обоих ивановых душегубов, профилактически связанных. Еще двое сноровисто перекладывали куски лося в стазис-контейнеры, явно принесённые с собой. Пятый, здоровенный детина с мечом на поясе, явный лидер преступной группировки, стоял, небрежно прислонившись к недовывороченной исполинской сосне и с якобы ленивым видом наблюдал за происходящим.

Иван тихонько отошел в лес. Байкал — следом. Глянул виновато на хозяина: мол, сам видишь — я ничего поделать не мог.

— Не переживай, — потрепал его Терентьев по лохматой башке. — давай-ка лучше действовать. Я сейчас арбалетчика успокою, а там пойдёт совсем другой коленкор.

Пёс тряхнул головой — вроде как понял, и хозяину о том сообщил. Кто другой мог бы и посмеяться, но Иван, пообщавшись с пчёлами и сосной, был уверен, что уж собака-то всяко разно понятливей будет. А что говорить не может, так ещё научится. У тех же пчёлок.

Опытный лесовик, да ещё по своему лесу, шел совершенно беззвучно. Навык, безусловно, имелся, но и лес помогал ведуну, насколько мог. Сучок под ногой не треснул, кусты не шумнули, не хлестнула по лицу колючая ветка. Птицы не прекратили петь, не вспорхнули, хлопая крыльями, с деревьев, подавая сигнал тревоги. Иван укрылся в зарослях позади одного из стрелков и осмотрелся.

Грабители опасности не ждали и несколько расслабились. Больше следили не за лесом и не за пленниками, а за тем, как стазис-контейнеры наполняются ценными алхимическими ингредиентами. Арбалетчик даже не пошевелился, когда мощная фигура егеря выросла за его спиной. И когда тяжелый кулак тюкнул его по темечку, не хрюкнул, не пискнул, а обмяк и тихо прилёг отдохнуть, придерживаемый Иваном.

С другой стороны полянки высунулся Байкал и, молча прихватив своего противника за правую руку, резко дернул его вниз. Тренькнула тетива. Короткий толстый оперённый штырь вонзился в землю, а стрелок, с маху приложившись лбом о поваленное дерево, обмяк.

Время тишины закончилось. Птицы разом замолчали, зато скрежетнул меч, вынимаемый из ножен. Упаковщики побросали контейнеры и тоже схватились за оружие. У обоих в руках оказались странные пистолеты с толстым стволом. Терентьев ждать выстрелов не стал. Вскинул трофейный арбалет, мимолётно обрадовался привычному прицелу и, мгновенно поймав на мушку фигуру врага, потянул спусковую скобу.

Один из сборщиков с хеканьем согнулся, схлопотав блестящую железяку в живот, и повалился на бок. Другой, не раздумывая, пальнул из своего странного оружия. Резануло по ушам пронзительным свистом. Ярко-синий луч вылетел из ствола и рассыпался морозными искрами, угодив точно в сосну, рядом с которой только что стоял егерь.

Толстый ствол захрустел, оглушительно застрелял, как бывает зимой в самые свирепые морозы. Нижняя часть его, промороженная от самой земли метра на два вверх, на глазах покрылась толстым слоем инея. От дерева повеяло космической стужей. Во все стороны, растекаясь по земле, пополз туман. Там, куда он добирался, зелёная трава тут же покрывалась кристалликами льда. Тонкие стволики молодых сосенок, в сердцевине которых еще не остановили своё движение жизненные соки, и вовсе взрывались, разбрасывая во все стороны ледяную щепу.