Первым делом воткнул в подключенные к планшету ридеры вытащенные из картов накопители данных. Своей очереди ждали еще несколько электронных плат, но если все получится, то с ними возиться и не придется. Пока шел процесс сканирования и подготовки, с помощью мачете я нарубил дров из мокрых бревен и разжег у тента дымный костерок, чтобы подогреть ужин и вскипятить воду для кофе. А потом занялся рассматриванием остального.

Два одинаковых по модели, но максимально разных в остальном пистолета с полными двадцатизарядными магазинами. Модель называлась «Ультима-2» и в прошлом была широко известна как одна из самых удачных моделей для ношения внутри боевых экзоскелетов. Так называемые пистолеты «последнего рубежа», когда из-за поломки, истощения боезапаса или батарей пилот вынужден покинуть боевой скафандр и нуждается в ручном оружии для самозащиты. Пистолет взяты в экзе наглой девки был в идеальном состоянии по всем параметрам. Пистолет Гомесито выглядел так, будто владелец хранил его в собственной жопе. Оба оружия я рассмотрел, а затем разобрал, не забыв выщелкать боезапас из магазинов, посветить внутрь них фонариком и осмотреть каждый патрон. Чипы слежения могли находиться где угодно и я не горел желанием навешивать на себя этих «клопов». Не обнаружив ничего подозрительного, переключился на остальное, попутно размышляя над кое-чем реально важным.

Моя память…

Крутя в пальцах стандартные «пилотские» умные аптечки, извлекая из них запас медикаментов, я размышлял над вывертами своей выпотрошенной памяти. Хотя нет… не над вывертами памяти, нет. Я размышлял над закономерностями. И потихоньку, как мне дебилу кажется, начинал запоздало кое-что осознавать.

Моя память не восстановилась. Кое-что вернулось, но это так… жалкие ледяные обломки, плавающие на волнах черного стылого океана. Пустая грязная пена… А стоит напрячь голову в попытке вспомнить больше — и воспоминания ускользают. Полная потеря всего важного и как следствие я до сих пор не мог окончательно понять свою роль в этой гребаной многоходовке, которая, как мне сука упорно чудится, продолжается до сих пор — но уже без меня. А меня списали или попытались списать на тот свет, когда я отыграл свою роль… или пошел против создателей глобального замысла, частью коего был целые десятилетия своей затянувшейся жизни… По большей части это всего лишь догадки… я помнил, как убеждал, спасал, убивал, выселял, занимался промышленным шпионажем и саботажем под разными личинами… но не более того. Словно идущие вразнобой кадры какого-то не самого умного фильма от обдолбавшегося режиссера.

После того как Система разморозила меня во Франциске II, я не помнил вообще ничего, но благодаря той грибной хрени начал получать «флешбэки». Это было начало возвращения памяти, но способ меня не устраивал: любая наркота — путь к очень дерьмовой смерти с предварительной потерей самоконтроля.

Позднее, после всего пройденного в тех раздутых гнойниках и после всех процедур по извлечению лишнего, я вспомнил чуть больше, а дальше… дальше ничего. «Флеши» стали посещать куда реже, мягко всплывающие из ниоткуда воспоминания случались довольно часто, но были максимально специфичными — например вспышки памяти технического характера были на пять из пяти. Те же пистолеты «Ультима-2» что лежат в разобранном виде на расстеленной на капоте кожи с жопы антилопы — стоило их увидеть и взять в руки, я вспомнил о них практически все. Словно открыл страницу подробнейшей оружейной энциклопедии. Я вспомнил все их достоинства и недостатки, где и кто их разработал и произвел, кто чаще всего использовал… Следом я сразу вспомнил многое о предыдущей и последующих моделях этого оружия.

Это вот и есть давно подмеченная мной закономерность. Пока рожей на наткнусь — не вспомню. Оружие, экзы, характерная местность, особенные твари — вроде той хрени со скорпионьим хвостом. Чем больше я куда-то двигаюсь, чем чаще я вижу такое, чем чаще я это убиваю — тем больше вспоминаю. А стоит мне где-то застояться надолго, погрязнуть в бытовухе и рутине… тем меньше воспоминаний возвращается в обнуленную голову.

Вывод гоблина очень прост. Хочешь что-то вспомнить — двигайся вперед.

Шагай, гоблин, шагай. Не останавливайся, не оглядывайся и даже не замедляйся.

Оседлость для меня равнозначна болоту беспамятья. Я должен двигаться, если хочу вспомнить и разобраться… а может и получить какие-нибудь весомые козыря до того, как меня выследят и пристрелят как бешеного зверя. А охота за мной ведется — в этом я уверен. А я им еще и помогаю такими вот выходками с убийством гребаных Регуляторов как они себя называют.

И чем чаще я «схватываю припадки» воспоминаний, тем сильнее убеждаюсь, что возможно знал об этой особенности процедуры стирания памяти, когда оставлял сам для себя стальной ящик с внешне ничего не значащими предметами внутри. Ведь не зря тех, кто получил амнезию, раньше таскали по знакомым им прежде местам, сталкивали со знакомыми, но только с теми, кто вызывал прежде какие-то эмоции — любовь, ненависть и прочее со знаком плюс или минус. И места тоже должны были вызывать какие-то эмоции. Иначе не сработает.

Я гоблин простой. Мне нравится оружие, экзы и все связанное с причинением мучительной смерти. Есть места к которым я прикипел и одно приближение к ним уже может вызвать флешбэк — так случилось на окраине руинного королевства Церры, когда я вспомнил точное местоположение своего бара, связанные с ними кое-какие дела, содержимое его тайников и соседних помещений… а заодно вспомнил и прежний облик медленно тонущего мегаполиса…

И есть все резоны считать, что тот «прежний я» знал об этом эффекте куда больше меня и на всякий случай позаботился о том, чтобы иметь возможность вернуть себе память в случае чего. А вместе с ней и утраченные возможности — ведь сейчас я лишь бледная тень себя былого. И ключевое здесь — как раз возвращение утраченных возможностей, а не только памяти. Гоблин на побегушках пытается сменить свой статус с шестерки обратно до козырного туза.

Получится ли? А хер его знает. Но я мало что теряю. И лучше сдохнуть в муках, так же как утонувший в мутной воде Гомесито, чем оставаться беспамятным рабом системы. Хотя останься я беспамятным — может и продолжал бы спокойно убивать по приказам Управляющих, в свободное время бухая в барах, пожирая сочные жопы жареных плуксов и поглядывая на смазливых официанток. Но я что-то вспомнил… и назад пути уже нет.

Проблема в том, что раз об этом задумался я, то об этом думают и те, кто хочет остановить меня любой ценой. И прямо сейчас они идут по моему следу. Причем не удивлюсь, если за мной охотится много кто и все по разным причинам.

И как раз это и есть та причина, по которой меня еще не поймали или не ликвидировали. В этом я больше не сомневался. Глобального единого управления планетой не существует. Атолл Жизни практически дошел до этой точки и стал единовластным правителем Земли. Это я вспомнил. Вот только ныне Атолл уже ни хера не правит. Почему? Потому что будь иначе меня бы давно грохнули. Достаточно одного взгляда с орбитального спутника с последующим подлетом боевого дрона. Пара выстрелов, понаблюдать как простреленную башку упертого гоблина отжирает крокодил мутант — и можно возвращаться на базу. Проблема решена. Но этого так и не случилось пока что. А это говорит только об одном — о серьезном разброде и разладе в прежде идеально отлаженной карательной системе управления. За пролетевшие столетия произошло что-то очень нехорошее в их верхах власти.