Ага… Вот оно и полезло наружу. И вовсе даже не здравый смысл вперемешку с общечеловеческими ценностями. А скрытое, до поры до времени, дерьмо.

– Какую задачу?

Верно, Юра, давай поблефуем, хотя покер и не любим. Полезно порой.

– А тебе твой агент не объяснил?

Вон оно чего, оказывается. А собака, однако, тут порылась не одна. Рыли, видно, вдвоем, этот вот, да еще и Валдис… Валдис.

Неприятно. Но надо дожимать ситуацию.

Столешников выдержал паузу, не спуская с директора выжидающего взгляда.

Ну, вот и задергался Семен, заволновался, порозовел. Какой, однако, он легкий на это дело, чуть что не так, сразу в краску.

Смолин сглотнул, дернув наверняка сухим горлом, оглянулся, хотя никого в кабинете больше не было.

– Есть у нас, в общем… Определенный контингент игроков, которых трогать не надо. Ну играют и играют… Потихоньку форму набирают. А через годик скидываем… Понимаешь?

Чего тут непонятного? Юрий Валерьевич Столешников в футболе двадцать один год как, все он понимает.

– Инкубаторские, что ли? Это которые на продажу идут?

Попал! На лице Семена отразилась целая гамма чувств. Артист…

– Ну зачем так… Хорошие ребята. Там списочек небольшой. В этом сезоне только четверо. Не, я в тренерскую работу не лезу! И правильно ты их… Зажрались… Но… Может, как-то… Не так резко… А?!

Подыграем что ли, Юр? А подыграем, почему нет? Добавим интереса…

– А как надо?

Купился Смолин на его приманку!

– Ну… Дипломатичней, что ли… С тем так… С этим – этак…

Да, дела-а-а…

– Ага… А с кем как?

Проколется?!

– Ну, тут ты сам! Это я не знаю.

Жаль, что типа не знаешь. Но это ладно, это мы как-нибудь сами узнаем, кто и с кем.

Столешников кивнул.

– Ну хорошо. Буду подход искать.

Директор вздохнул облегченно, сразу заулыбался. Ладно, посмотрим, как потом заулыбаешься.

В раздевалке команда лениво готовилась к тренировке.

– Вот мне интересно, – Раф прошел мимо Зуева, сосредоточенно вязавшего сложные узлы на бутсах, – что у нас сегодня на повестке дня? После забега с целлофаном. Грязевые ванны? Антицеллюлитный массаж?

Никто не ответил. Масяня, закончив переодеваться, сплюнул и потянулся за бутылкой с водой.

– Что думаешь, Вить, – не унимался Раф, хлопнув по плечу второго тренера. – Есть идеи?

У Вити, судя по всему, идей не было. В ответ он только пожал плечами.

Балкон, напыхтевшийся вчера в целлофане и завидующий выбывшему Варенникову, заворчал:

– Не буди лихо, пока тихо, Раф… И, мать твою…

Столешников, бодрый и свежий, довольно шагал к команде.

– Ничего хорошего, видимо, – Балкон с тоской оглянулся на Витю. Тот хотел было ответить чем-то ободряющим, но взглянув на деятельного тренера, передумал.

Столешников хлопнул в ладоши, привлекая общее внимание.

– Скучаем, мужчины?

«Скучающие мужчины» смотрели на сияющего Столешникова с заметной опаской. А ему, судя по всему, эта ситуация явно доставляла удовольствие.

Еще раз обозрев всю команду, он кивнул Вите:

– Вить, начинай загружать наших героев в автобус. Давайте, пацаны, грузимся, грузимся, в очереди не стоим, все оплачено.

Раф, выходя из раздевалки последним, мысленно попрощался с ней навсегда.

Глава шестая:

Вам не повезло, я не такой, как все…

Мы пришли сегодня в порт.

Мы стоим, разинув рот…

Автобус ехал в порт. Футболисты с недоумением разглядывали в окнах приближающиеся старое здание судоремонтного завода, Цемесскую бухту, изрезанную сухогрузными и наливными причалами, серыми параллелями, врезающимися в прибрежную толщу воды.

Эта территория зовется акватория,

Зовется акватория, ребята…

Бухта, кстати, красивая. Столешников сам частенько оказывался неподалеку просто полюбоваться ею. Зеленью невысоких горушек с обеих сторон, лазурно-прозрачной водой, мягко светящим солнцем, скачущим по гладким камням-голышам дна, длинной красивой набережной, утопающей в кустах и деревьях. Красиво, что сказать, но даже ему все вокруг казалось знакомым.

– Выгружаемся, мальчики, – Столешников ходил по пирсу, пиная мусор, – не стесняемся, вперед-вперед.