Пришлось оглянуться, всматриваясь в полукруг игроков. Кто изучал носки обуви, кто рисунок панелей на стенах, кто все же смотрел на тренера. Масяня смотрел недобро, но это как раз привычно. Столешников повторил медленно, чтобы дошло:

– Кто… Еще?

И кто у нас тут смелый?! Бинго! Это же сам капитан команды Игорек Масиков!

– Юрий Валерич, ну вас так-то тоже в ресторане палили, было дело, правильно? С кем не бывает?

Столешников кивнул, соглашаясь. И улыбнулся, как удав Каа, увидев собравшихся бандерлогов.

– Быстрее, девочки! Быстрее, а то ваши целлюлитные фабрики не дают играть! А я все думаю, что это у меня команда так медленно движется?! Бежим, девочки, бежим!

На лице Рафа, замотанного в пищевую пленку от шеи и до самого… в общем, до самого, был один-единственный вопрос: как бабы могут это терпеть, чтобы похудеть? Как?!!

Команда сопела на поле, мотая круг за кругом, все сплошь в целлофане. Столешников спокойно шагал туда-сюда по бровке, глотая воду и иногда подстегивая команду. Обидно? Обидно… Только сами виноваты, парни.

– Юрий Валерич! – Серега Петровский, крепкий и высокий нападающий, бегущий где-то в середке, не выдержал.

Столешников, решив пробежаться, оказался рядом. Бежал, дыша ровно и свободно. Петровский, приноровившись к нему, решил продолжить:

– На фига?!

– А тебе нравится с гантелями бегать?!

Бедный Петровский, пыхтящий стареньким паровозом, еле выдохнул:

– Где гантели-то?!

Н-на! Удар прилетел сбоку, звонко хлестанул по его животу.

– Вот здесь! Продолжаем бежать!

Он остановился, провожая взглядом топчущееся стадо замученных игроков.

– На фига мне жиробасы? По полю летать должны! Пока форму не вернете, об основе забудьте!

Масяня, почти плетущийся в конце, не выдержал:

– А играть с кем будете? С Зуевым?

Ну, молодец, Масяня, не подвел.

– Товарищи! Масиков попросил еще два круга! Уважим нашего коллегу!

Футболисты, беззвучно матерясь, продолжали бежать. Кто-то ощутимо постанывал. Через полкруга Масяня снова не выдержал:

– А вы не в курсе, еще на тренировках в квадрат иногда ставят. Попрыгать там, на координацию, не слышали, босс? Мяч попинать…

Капитана быстро нагнал Варенников и голосом, сбитым от натуги, прохрипел:

– Пасть завали, Масянь… До вечера бегать будем!

Позади Столешникова кашлянули. Он обернулся, удивившись.

По бровке, с интересом рассматривая бегающую команду, медленно катился невысокий плотный мужичок в спортивном костюме. Удовлетворенно кивнул на поле, обращаясь к Столешникову:

– Красиво, блин…

Футболисты не остановились, но от чего-то заметно сбавили. Столешников, не понимая, уставился на зеваку:

– Уважаемый… Вы куда-то конкретно шли? Идите дальше.

Только тот вдруг совсем остановился. Присвистнул, разглядев пробегающего мимо Рафа:

– Это целлофан?

Столешников, закипая, хотел ответить. Не успел.

– Ты откуда это взял вообще? Бабских журналов начитался, что ли?

Обалдеть… Столешников шагнул к нему:

– Вы кто?

«Зевака» выудил из кармана чистый носовой платок и высморкался:

– Бергер. Детский тренер. Из отпуска вышел только что… – подошел ближе, тихо, так чтобы слышали только они вдвоем, продолжил. – Кожа дышать должна, Юра. Это ж какая нагрузка на сердце. Это же смертельный номер. Ты б еще на них противогазы натянул, чтоб с гарантией мотор тормознуть. Столица, блин…

И пошел себе дальше, недоверчиво мотая головой, периодически оборачиваясь. Столешников, глядя вслед, поднял свисток. Бабские или нет, но… Он еще подумал, глядя то на поле, то на спину Бергера. Но свистнул.

– Отдыхаем!

Масяня удержался и рухнул не первым.

Глава пятая:

Чем дальше в лес…

Он заметил ее у въезда на стадион. Похоже, врач-реабилитолог ждала именно его: она подняла руку и помахала. После того случая с ее сестрой… Дарьей, они, как ни странно, не встречались. Что тогда за повод?!

Столешников остановился, подхватил с пассажирского сиденья сумку, приоткрыл дверь. И даже вздрогнул: Варя уже стояла рядом и смотрела на него с явным неудовольствием. Юра на всякий случай оглянулся, отыскивая рядом ее сестру, мало ли что…