— Мы Орден Роскомнадзорства, следящий за великой Пустотой. Множество веков мы храним баланс между мирами, устраняя то, что может их разрушить. И не даем Пустоте ворваться в миры.

— Первый раз об этом слышу, — честно признался Гарай.

— Значит, мы хорошо выполняем свою работу, — ответил я.

— Что-то мне не очень нравится этот Орден, — подал голос Ройс.

Я чуть не ляпнул: «Как и всем». Но вовремя прикусил язык.

— Как ты можешь избавить наш мир от этого крона? Ты всего лишь рубежник, — сказал Гарай.

— Я знаю великую тайну Пустоты, которая дает мне силы.

— Хорошо, валяй, — под многочисленные смешки закончил правитель Нирташа. — Мы даже скажем тебе спасибо.

— Есть условие. Фекой — крепость, которая очень важна для нас. И после устранения крона, я должен быть уверен, что ей ничего не угрожает. Здесь не останется ни одного наемника или чужестранца. И за это будет отвечать каждый из вас. Воин, который нарушит слово, падет от руки того, кому раньше служил. А Фекой станет неприкосновенным городом. Место, близ которого запрещены какие-то свары.

— Нужен ли нам вообще этот… Матвей? — обратился к коллегам Ройс.

— Нужен, — ответил за остальных я, не давая тем возможности подумать. — Ваши армии пусть и сильны, но не являются единым кулаком. Думаю, каждый заинтересован в том, чтобы в этом сражении пострадало как можно меньше его людей. Поэтому вы будете хитрить, уповать друг на друга, что приведет только к увеличению жертв. Не сомневаюсь, возможно вы одолеете крона, но какой ценой? Что будет после? Не решится ли тот правитель, чьи войска пострадали меньше всего в сражении, захватить владения остальных?

А вот теперь заветная троица даже не пыталась смотреть друг на друга. Что означало только одно — я попал в цель.

— Допустим, твое условие выполнимо, — опять заговорил Гарай. — Мы проследим за тем, чтобы Фекою и его жителям ничего не угрожало. Но с чего нам верить, что ты одолеешь изначального крона? Множество кощеев пыталось это сделать, и все они мертвы.

Вот и прозвучал главный вопрос. Тот, к которому я готовился, наряжаясь в эту дурацкую одежду и привязывая рамки изнутри.

— Я знаю великую тайну Пустоты, которая дает мне силы, — повторил я. — Пустота может покарать тех, на кого я укажу.

Главное в пугательных делах — давать лишь общую информацию. А лучше вообще говорить загадочно, все больше запутывая собеседников. Уже давно выяснилось, что именно в этом я мастер.

— Я могу продемонстрировать это на одном из ваших людей. Только сразу предупрежу, ему придется несладко. Я не убью его, но он будет серьезно ранен. И понадобится много времени для восстановления.

Гарай обернулся и щелкнул пальцами. Из его дружины вышел один из кощеев. Вот что значит субординация — рубежник и глазом не повел. Вместе с тем я обратил внимание, что кроны по-прежнему остались стоять за спиной правителя Нирташа. Значит, Гарай все же опасался, что мои слова действительно являются правдой. Поэтому самых сильных рубежников поберег.

Монстур и Ройс сделали то же самое. Разве что горолешцу стоило немалых трудов развернуться, чтобы найти нужную жертву. Однако вскоре все было сделано — передо мной стояли три смертника, на которых я собирался продемонстрировать мощь великой Пустоты. Точнее, лишь на одном.

— Вон тот, — указал я не человека Ройса.

Выбрал я того по простой причине. Здоровенный кощей с внушительной мускулатурой и квадратной челюстью был одет меньше других. Руки и шея и вовсе открыты.

— Подойди.

Рубежник поглядел на своего правителя и дождавшись кивка, послушно исполнил приказание. Я же в это время уже раздвигал ногами полуоткрытую рамку под одеждой.

— Великая Пустота, обращаюсь к тебе как самый верный сигма, прояви свою мощь для этого масика, изъяви пранк, чтобы мы вдоволь пофлексили и выстегнули свое ЧСВ.

Я даже не боялся, что Скугга переведет мои слова как-то превратно. Хотя бы потому, что и русский-то к ним с трудом находил нормальные значения. Я разве что медленно приседал, пока раскрытые рамки не коснулись пола, а я не достал их вытащенным со Словам ключом. Хоба — и переход в другой мир активировался.

Хорошо, что я успел схватить смертничка, после чего мы оба, ведомые силой тяготения, рухнули в портал. Жалко, что во дворце не было камер. Я бы с удовольствием поглядел на это действо — чувак в разрисованном балахоне вдруг проваливается сквозь землю вместе с человеком. И на вытянувшиеся физиономии правителей.