— Суть вы уловили, Петр Аркадьевич, — согласился служащий. — А когда украли остальные куски, молодой Воронов сообразил, какой козырь у него оказался в руках, и решил отобрать титул и все остальное у дядюшки. Не слишком красивый поступок, но ходят слухи, что это было именно лишение недостойного представителя в пользу достойного. Формально новый князь ничего не крал, в отличие от Куликова.

— А решение о передаче титула уже принято? — заинтересовался я, потому что, с моей точки зрения, такие вещи требуют куда больших сроков рассмотрения.

Если всех, кто подсуетился и отжал законными и незаконными методами куски реликвий, считать с ходу князьями, в государстве воцарится бардак, пусть даже речь идет исключительно о разборках среди родственников. И положительное решение император может принимать только в том случае, если он уверен: родственники друг друга поубивают, и титул можно будет списать в прошлое.

— Нет, но эксперты сходятся во мнении, что принято будет решение в пользу молодого, потому что старый не смог обеспечить сохранность своих осколков, а значит, не может считаться полноценным князем. С разбитыми реликвиями вообще очень все неоднозначно.

Он еще долго делился со мной своими размышлениями, и приступить к изучению газет я смог, только когда в контору явился еще один посетитель и весь интерес перенесся на него. Для служащего вновь пришедший оказался куда более подходящим собеседником, поскольку они оба дружно стали переживать об участи Дугарска, выказывая те же самые опасения, что и Прохоров.

И пока эти двое обменивались почти идентичными представлениями о том, что будет дальше, я изучал газеты. Уверенность в смене князя у Вороновых зиждилась исключительно на заявлении вдовствующей княгини, сказавшей, что если князь не в состоянии уследить за реликвией, то князем быть недостоин. И это при том, что фактически именно она отвечала за сохранность главной семейной ценности. Похоже, Максим Константинович был не слишком любимым сыном, если его мать предлагала передать титул его племяннику. Кстати, фотография племянника прилагалась. Чем-то он смахивал на моего отца: тот же бравый вид, та же отменная военная выправка. Только если судить по биографии, этот представитель семьи Вороновых предпочитал защищать рубежи империи, не выезжая за пределы столицы. И брак у него тоже был правильным: супругой его была представительница другого княжеского семейства.

Кроме Вороновых, аналогичный скандал случился в еще одном семействе, где владелец пары осколков обратился к императору с требованием признать князем именно его, отняв титул у нынешнего носителя. Один факт — случайность, два — совпадение, а три — закономерность. Создавалось впечатление, что кто-то умело подергал за ниточки, заставив молодых идиотов выступить с подобными заявлениями. И причиной этого вряд ли были кражи осколков. Последняя скорее выступила камнем, запустившим лавину. Как бы она и меня не подгребла под собой, как одного из представителей княжеского семейства.

— Вычитали чего интересного, Петр Аркадьевич? — спросил служащий, когда я возвращал газеты.

— Император пока своего слова не сказал.

— Только на это и уповаем. Только на это. Вор должен быть наказан, — с таким жаром заявил он мне, как будто похитивший осколок реликвии покусился и на что-то принадлежащее лично моему собеседнику.

Возможно, при смене князя он действительно чего-то лишится, но спрашивать я, разумеется, не стал, попрощался и в задумчивости направился домой. От работы с автомобилем пришлось отказаться: в голову лезли разные мысли, сильно отвлекавшие от дела. И если бы просто отвлекавшие, а так я реально запорол пару заготовок, после чего окончательно плюнул на работу, вернулся в дом, где выбрал книгу с самой яркой обложкой и углубился в изучение перипетий вымышленного героя, которого на протяжении книги столько раз били по голове, что в реальной жизни он бы уже был завсегдатаем заведения для душевнобольных. Тем не менее читать было интересно, а еще это хорошо отвлекало от ненужных мыслей. Читал я до ужина и после, но книга была толстенькая, и дочитать я ее в этот день не успевал.

Когда героя опять приложили по голове до потери сознания раз примерно в двадцатый, я ее отложил и отправился спать, последовав примеру Прохорова, храп которого уже минут двадцать разносился по дому. И как только я улегся в кровать, проявился Валерон.

— Я думал, ты меня ждешь! — обиженно тявкнул он.

— Я тебя жду, — спохватился я. — Ты не представляешь, насколько я тебя жду.

— Гриша тоже ждет, — сообщил Митя, который всегда, когда я находился в доме, считал себя моим телохранителем и находился рядом. — Он тебе какую-то вкусняшку сделал.

— Вкусняшка — это хорошо, — обрадовался Валерон. — А то я настолько исхудал, таскаясь по Петиным делам, что мне нужно срочно восстанавливать силы. А что он сделал?

— Куски теста, жаренные в масле, — отрапортовал Митя, таким образом охарактеризовав печенье «Хворост».

— Это блины, что ли? — разочарованно тявкнул Валерон. — Разве это вкусняшка? Это так, повседневность.

Он вздохнул и грустно положил морду на лапы. Мол, я бегаю из последних сил, а силы-то восстанавливать нечем. Ничего, попробует — изменит свое мнение. Потому что хворост был сделан по всем валероновым вкусам: сладкий и хрустящий. Рецепт был взят из кулинарной книги, обнаруженной в одном из притащенных Валероном ящиков. Прохоров из этой книги уже несколько штук опробовал, и результат удовлетворил нас обоих. Осталось узнать, удовлетворит ли он взыскательные вкусы моего помощника.

— Валерон, тебе понравится.

— Блины я, конечно, люблю, но не настолько, чтобы они компенсировали мои моральные страдания, — намекнул Валерон.

— Слушай, у нас такие проблемы, что не до моральных страданий, — не выдержал я. — Последний кусок куликовской реликвии украли без нас.

— Я заметил, — сварливо ответил Валерон. — Когда рядом с княжной слияние не сработало, пришлось проводить расследование, в результате чего я вышел на типа, злоумышлявшего на нас. Даже на двух типов. Но второй больше злоумышлял на князя Куликова, поэтому я у него ничего не взял. Пусть князь сам берет с него компенсацию.