Я вспомнил Козырева и отнятый дом.

— А давай.

— Что, так просто согласился? — подозрительно прищурился Валерон.

— Нам же нужно Митю усиливать.

— Меня нужно усиливать, — подтвердил обрадованный Митя, прекрасно понимающий, что делать полости без наполнения — впустую тратить ресурсы.

Еще из схем обнаружилась третья часть схемы шлифовального станка, так что, похоже, мне предлагалось оборудовать свою мастерскую лично. Впрочем, я не возражал, хотя, похоже, пока я соберу полностью все схемы станков — пройдет очень много времени.

Уже имеющиеся навыки тоже удалось поднять: Искру — до двадцать девятого уровня, Теневую стрелу — до тридцать седьмого, теневой кинжал — до шестнадцатого, теневой сгусток — до третьего.

Подумалось, что навыки природы и огня в походе за глубинниками почти не падали, в основном — Вода и Тень, даже Земли не было в этот раз. Вообще, я обратил внимание, что в куликовской зоне навыки Земли падали хуже остальных. Но это неудивительно, во многих зонах есть перекосы по навыкам, а есть такие навыки, которые падают только в определенных зонах. Искра падала везде — в каких-то областях чаще, в каких-то реже, но получить этот навык, а потом прокачать до определенного уровня можно было в любой.

Валерон, удовлетворенный то ли просмотром, то ли моим согласием на очередной алхимический опыт, радостно умчался на подвиги, я же, как и собирался, пошел заниматься артефакторикой, отложив улучшение Мити на вечер — все равно нужных веществ для заполнения емкостей при хелицерах не было.

Но для начала я, как и обещал, выучил заклинание Жар, заставив сделать это и Прохорова. Отныне воду мы будем подогревать только так.

Глава 5

В первую очередь я решил собрать наковальню из сета Сварога, а если пройдет по времени и ресурсам — еще и клещи. Прохоров с недовольной миной согласился изготовить простой артефакт из книги, не забыв проворчать, что для него одноразовые с целительством куда полезнее. На это у меня было стандартное возражение, что артефакторику нужно развивать, нарабатывая разные навыки, а одноразовые артефакты этого сделать не дадут. И добавил: пусть воспринимает это тренировкой — если удастся найти учебник по целительским артефактам, то я его куплю.

Не могу сказать, что Прохорова это успокоило, но после того как я начал раскладывать ингредиенты на столе, выяснилось, что для нас двоих поверхность маленькая: и мои с трудом умещались, а что касается Прохорова — для его работы места не хватало. Да и для моей, честно говоря, хватало впритык.

— Мож, стол сделать? — задумчиво сказал Прохоров. — Длинный такой, вдоль всей стены? Доски я куплю. Заодно и припасы пополню. Счас подешевше, а зимой, мож, не просто дорого, а ваще ничего не будет. Хотя кто знает, что там будет зимой-то…

Он вздохнул и посмотрел на меня с вопросом.

— Хорошо, покупай, — коротко согласился я, весь уже в мыслях по изготовлению. Как-никак артефакт сложный, если не божественного уровня, то с божественным названием.

Прохоров усвистал сразу же, я же продолжил изучать схему. Честно говоря, я раньше почему-то был уверен, что основу нужно будет ковать, но нет — выяснилось, что достаточно нужного количества металла, причем он даже не обязательно должен быть мелко нарублен, так как заклинания собирали все куски — и крупные и не очень — главное, чтобы был нужный вес.

До обеда я закончить не успел, только собрал два из трех контуров, хотя ни на что не отвлекался, даже на Прохорова, появление которого отметил, но в разговор не вступал. Меня не отвлекло и затаскивание досок и брусков, а потом и работа Прохорова с деревом. Пару раз Прохоров обращался ко мне с вопросами, что я понимал только по интонации, поскольку хоть и отмечал, что происходило снаружи, сосредоточен был на работе, отвлекаться от которой было нельзя.

Лишь когда остался последний контур, смог передохнуть. Потянулся, потом пару раз отжался и пошел на кухню узнавать, чего хотел Прохоров. Стол он, кстати, собрал и прошелся рубанком по поверхности, которая радовала глаз гладким слоем дерева. Нужно будет чем-нибудь покрыть, чтобы красота узоров не ушла со временем.

— Ну ты и силен работать, — заявил Прохоров, когда я вошел на кухню. — Ниче не слышишь, не видишь, токмо руки мелькают, а между пальцами искры проскакивают.

— Искры? — удивился я. — Какие искры?

— Махонькие совсем, — ответил Прохоров, — Но яркие. Смотреть невозможно.

— С моей стороны ничего не было видно.

— Походу, защита от постороннего. Чтобы никто схему не подсмотрел, — предположил Прохоров. — Схема-то не простая. Не то что в этих коломейкиных книжках.

— Сложная, — признал я. — Но результат нам нужен. Хочу закончить до того, как в кузню идти, там и проверим, что выйдет.

— Чегой-то я за лохматого переживаю. Он мелкий, один в зоне, да еще с повышенной жадностью. Как бы не влип.

Говорить, что жадность у него ничуть не больше прохоровской, я не стал. Сам переживал, хотя для Валерона это был не первый одиночный выход в зону, а из первого он вернулся целый и с прибылью.

— С ним пока все нормально, иначе я бы почувствовал. У нас связь.

— Лохматый говорил, что вызов косо прошел. Вдруг это и на связи отразилось, — продолжил гнуть он свое.

— Ты его сам отправил в определенное место. Я так понимаю, оно не в селении, а на дороге тварей меньше.