— Она горячая? — удивилась княжна, принимая от меня миску.

— Из контейнера со стазисом, — коротко ответил я. — Ешьте, Наталья Васильевна.

Она какое-то время крепилась, пыталась выдерживать манеры, ела медленно и аккуратно, но надолго ее не хватило, и миска опустела куда быстрее моей, после чего девушка начала поглядывать уже на мою порцию. Жалко мне не было, но после вынужденной голодовки лишняя еда точно будет лишней, поэтому я молча налил девушке заварившийся травяной сбор и насыпал в ее пустую миску хвороста. Себе брать не стал — и без того мой несчастный помощник на грани инфаркта. А так — кастрюльку отнес, отсыпал помощнику еще немного лакомства и убрал в сундук.

Пока ужинали и пили чай, я постоянно подогревал воздух в помещении, незаметно доведя Жар до девятого уровня. Надолго тепла все равно не хватит, без поддержки заклинаниями температура в клетушке начнет падать, пусть медленно, но неуклонно. Зато сейчас залезать не в холодный спальник, а утром, прежде чем оттуда вылезать, опять нагрею воздух.

— Наталья Васильевна, ваш спальник вот этот.

— А зачем вам два спальника? — удивилась она.

— Случайно положил.

— Как можно случайно положить такую немаленькую вещь, Петр Аркадьевич?

— Может, у меня тоже предвидение сработало, Наталья Васильевна. Не положил бы я второй спальник — пришлось бы спать на голых досках.

— Я бы на такое никогда не согласилась, Петр Аркадьевич. Нехорошо получилось бы, если бы вы терпели из-за меня лишения.

Со стороны, наверное, это забавно смотрелось. Сидят два фактически подростка и старательно расшаркиваются друг перед другом, показывая хорошие манеры. У меня получается чуть лучше, у княжны — чуть хуже. Но здесь уж издержки воспитания.

— Кому-то бы их пришлось терпеть, Наталья Васильевна. Давайте ложиться спать. Завтра у меня будет тяжелый день.

— Про завтрашний день я как раз и хотела с вами поговорить, Петр Аркадьевич.

— Все разговоры будут завтра, Наталья Васильевна, — отрезал я. — Свет выключите сами, Наталья Васильевна, когда он перестанет быть вам необходим. Для этого просто задвиньте металлические шторки на лампе.

Я поставил лампу к изголовью ее спальника.

— Мне не нужен свет, Петр Аркадьевич, — ответила она. — Он у вас несколько неживой, так что я выключу прямо сейчас.

В определении света я с ней был согласен. С одной стороны, штука получилась удобная и светила ярко, с другой — свет отдавал в зеленую гамму, поэтому княжна, да и наверняка и я, в ее свете походили на несвежих покойников. Себя я не видел, но от княжны отворачиваться было неприлично, поэтому приходилось любоваться ее нездоровым цветом лица.

Второй спальник был куда менее теплым, чем отданный княжне, но в свитере я замерзнуть не должен. Да и станет холодно, опять подогрею воздух в комнате. Сейчас в ней почти комфортная температура.

Княжна чем-то тихо шуршала, я за ней не подглядывал, поскольку сам готовился ко сну. Раздеваться, разумеется, не стал, только ботинки сменил на толстые шерстяные носки. Были они у меня одни, и жертвовать ими в пользу Куликовой я не стал. Ей должно было хватить нового спальника.

Залезал внутрь я осторожно, хотя Валерона в его нынешнем виде придавить сложно, но мало ли. Чувствовал я его совсем рядом, хотя только на магическом уровне.

Вымотался я знатно, поэтому вырубился почти сразу. Так что если княжна надеялась на поползновения с моей стороны, то я ее знатно обломал. Все-таки переход получился не из легких, пусть я и нарабатывал как выносливость к зоне, так и усидчивость на снегоходе.

Ночью я проснулся всего лишь раз, почти на автомате нагрел клетушку и опять уснул, чему очень способствовало сопение Валерона под мышкой. Сон был сладким, совсем не таким оказалось пробуждение.

— Какой красавчик! — восторженно сказала княжна.

Своим не до конца проснувшимся мозгом я поначалу решил, что она заигрывает со мной, но когда ощутил на себе увесистую тушку, сообразил, что помощник меня в очередной раз подвел.

— Я же говорил, надо было в нее сразу плевать, — раздался обреченный голос Валерона. — Как же это я так умудрился вывалиться из бесплотного состояния? Холодно, наверное, слишком было…

— Он так жалобно тявкает. Зачем вы, Петр Аркадьевич, потащили такого малютку в столь опасное место?

Лампу она активировала, и теперь помещение опять заливалось мертвенным зеленым светом. Кстати, единственным, кто в нем выглядел красиво, действительно оказался Валерон.

— Сама ты малютка! — возмутился он. — Да я из тебя фарш одними зубами сделаю. Это если что-то останется после моего плевка.

Я прикрыл его рукой, намекая на то, что стоит успокоиться.

— Вы, Наталья Васильевна, еще не представляете, насколько стало это место опасным для вас. Если вы хотите, чтобы я довез вас до Тверзани в целости и сохранности, вы даете мне клятву.