— Чо приперлись? — грубо спросил он у Маренина, нарочито игнорируя меня.

— Петр Аркадьевич подумывает тебе работу дать.

— Ра-аботу, — насмешливо протянул Евсиков и поскреб подбородок под бородой. Мне почему-то показалось, что у него там непременно должны быть вши. — Какую еще работу? Секретарями быть не обучены.

— Во исполнение обязательств перед покойным дедом хочу восстановить «Вестник Камнеграда», — ответил я. — Но, похоже, мы пришли не по адресу. Георгий Евгеньевич, этот человек что пьяный, что трезвый нам не подходит. Он пропил остатки мозгов.

Я развернулся к двери, но Евсиков неожиданно завопил:

— Стойте, Петр Аркадьевич. Неужто правда хотите газету восстановить? Но княжество же того… совсем скоро.

Я повернулся. Евсиков удивительным образом преобразился. Нет, он не стал выглядеть чище, но глаза зажглись огоньком интереса. Пока слабым, но этого хватило, чтобы лицо казалось поумнее.

— Пока княжество не того, и есть надежда, что восстановится. Не пили бы как свинья, знали бы, что два княжества уже вернули реликвии и восстановили защиту своих земель.

— Да вы что… — Он потянулся к бороде, чтобы опять почесать подбородок, но отдернул руку. — Точно хотите восстановить газету? Готов хоть сейчас взяться за работу. А то мысли у меня нехорошие уже ходят. Деньги заканчиваются, жить не на что, да и незачем. Эх…

Я повернулся к Маренину и со скепсисом спросил:

— Георгий Евгеньевич, вы уверены, что эта личность способна фактически восстановить газету с нуля?

— Да способен я, способен, — ответил Евсиков вместо Маренина. — Я в княжестве всех и всё знаю. Только осталось-то княжества с гулькин нос. Вы уверены, Петр Аркадьевич, что вам нужна эта газета?

— Мне не одна газета нужна, — ответил я. — В перспективе я планирую выпускать что-то на автомобильную тематику, поскольку вскоре открываю автомобильное производство. Но отдавать это дело на откуп больному алкоголизмом не хочу.

— Ни капли, — он истово перекрестился. — С этого дня — ни капли. Зарок даю. Ежели вы мне работу дадите, я ни капли более не выпью.

— У вас час, чтобы привести себя в порядок. Все обсуждения — после дуэли, на которой вы должны присутствовать в качестве представителя прессы.

— Ваша дуэль, Петр Аркадьевич?

— Нет. Я на ней лишь секундант. Дуэль между Антоном Павловичем Вороновым и полковником Рувинским.

— В чью пользу освещать?

— В нашу.

— Это-то понятно. Но кто там наш? По слухам, вы с Антоном Павловичем не в ладах.

Надо же, вроде пил беспробудно, а слухи всё равно откладывал в памяти. Может, и выйдет чего.

— Наших там нет. Все не наши, — твердо сказал я. — Но сейчас и мы, и вы теряем время.

Деньги я оставил, но не Евсикову, а дружиннику, потому что Евсиков, несмотря на божбу, доверия у меня не вызывал. Его нужно отмыть, подстричь и приодеть, но займется этим мой человек. Станет ли сам Евсиков моим, жизнь покажет.

Мы поехали к Антоше, вдохновлять его перед дуэлью. Нашли трясущееся желе вместо вчерашнего гордеца, оскорбившего представителя императора.

К утру кузен проспался и осознал, во что вляпался. Он почему-то решил, что Рувинский — боевой офицер и размажет его на дуэли на раз-два. Мне же казалось, что Рувинский свои уровни поднимал исключительно кристаллами, как и большинство его офицеров на обеде. Среди них только Говоров производил впечатление того, кому довелось участвовать в реальных битвах. Набор заклинаний у него был небольшой, но хорошо раскачанный. Имелась и защита от ментала, и устойчивость к зоне, и интуиция. Именно последняя наверняка и не позволяла ему полностью поверить Рувинскому и принять участие в его авантюре. Дуэлью он был недоволен и на гербы на столовом фарфоре посматривал с изрядным скепсисом. Не знаю как остальные офицеры, а этот вполне подходил для того, чтобы перетянуть его на нашу сторону. Или хотя бы сделать так, чтобы он не участвовал в авантюре начальства.

— Что делать, что делать? Он меня убьет… — метался Антоша по небольшой комнатушке. — Мы вчера до чего договорились? До смерти или как?

— Боишься — извинись перед ним, — предложил я.

Наблюдать за мечущимся из угла в угол Антошей удовольствие было ниже среднего.

— Ты сдурел? Как я могу перед ним извиняться? Это сразу сделает его тарелочную корону легитимной. Он же реально нарушает правила. Он не имеет права на такое дополнение к гербу.

— Но очень рассчитывает получить.

— Вот именно. Отказ от дуэли — не вариант. Этому подлецу надо показать его место, а я, как назло, не в форме. Петр, может, заменишь меня по-братски?

— Исключено, — отрезал я. — Это твоя каша, ты ее заварил — тебе и расхлебывать.

— Да при чем тут каша? — взвыл Антоша. — Если я проиграю, это позор будет для всех Вороновых, понимаешь?

— Я как-нибудь его переживу.

— Переживет он. Правильно, ma chere grand-mere говорила о твоих изъянах воспитания из-за неправильной среды общения. Не надо иметь дело с кем попало. Иначе ты бы сейчас понял, чем грозит мой проигрыш для репутации всей семьи.