Этим летом мы вновь побывали в Трансильвании и проехали по тем местам, которые по-прежнему вызывают в нас живые и ужасные воспоминания. Теперь очень трудно поверить в реальность того, что мы некогда видели своими глазами и слышали своими ушами. Не сохранилось никаких следов происшедшего. Лишь замок, как и прежде, возвышается над пустынной местностью.

Вернувшись домой, мы вспоминали прошлое, испытывая при этом светлую печаль; лорд Годалминг и доктор Сьюворд женились и счастливы. Я достал дневниковые записи и весь тогдашний архив из сейфа, в котором они хранились с тех пор, как мы вернулись. Поразительно, но среди них едва ли наскребется пара настоящих документов — за исключением дневников Мины, доктора Сьюворда и моего собственного, а также записей профессора Ван Хелсинга, это в основном машинописные странички. Вряд ли кто-нибудь воспримет их — даже если бы у нас возникло такое желание — как неопровержимые доказательства той немыслимой истории, итог которой подвел, посадив нашего сына себе на колени, профессор Ван Хелсинг:

— Не нужно никаких доказательств, мы не требуем, чтобы нам верили! Но когда-нибудь этот мальчик узнает, какая смелая и благородная женщина его мать. Он уже познал ее доброту и любовь, а позднее поймет, за что так любили ее друзья, столь многим рисковавшие ради нее.

Джонатан Гаркер

Михаэль Бехайм

«ДРАКУЛ-ВОЕВОДА»[121]

О злодее, который звался Дракул и был воеводой Валахии

О самом лютом из владык,

кто подданных своих

привык тиранить повсеместно,

с тех пор как мир был сотворен,

о злейшем звере всех времен,

насколько мне известно,

поведаю стихами,

как Дракул, злобствуя, владел

Валахией и свой удел

упрочить мнил грехами.

Отец его душил народ;

свирепейший из воевод,

он множил непотребство;

нашелся, впрочем, человек,

который голову отсек

тирану за свирепство;

его за норов зверский,

который всех и вся попрал,

Хуньяди Янош покарал,

чей сын — король венгерский.

Родился Дракул весь в отца;

злодейство множил без конца.

Он вырос вместе с братом.

Молились идолам они,

запятнаны в былые дни

языческим развратом;

от своего поганства

для виду братья отреклись

и вечно выступать клялись

в защиту христианства.

Злоумышлением томим,

хвалился Дракул, что над ним

Всевышнего опека,

и добрым людям на беду

он в пятьдесят шестом году

пятнадцатого века

был избран воеводой,

прибрал Валахию к рукам,

хоть был уже известен там

дурной своей породой.

Изведал Дракул торжество,

но в мрачном сердце у него

неистовство не гасло;

казнил он тех, кто именит,

и первый Дракулом убит

был воевода Ласло.

Он прежде правил тоже.

Тем более жесток и скор

был беспощадный приговор

несчастному вельможе.

А Дракул в ярости тогда

стал жечь большие города

и малые селенья.

Былую выслушав молву,

кое-какие назову

из них без промедленья.

Названья их не тайна,

хоть нет им, кажется, числа;

сожжен был Клостерхольц дотла

и Нойдорф, и Хольцмайна.

Был город Бекендорф сожжен,

включая и мужей, и жен,

и маленьких детишек.

Был Вурценланд наказан так,

как будто каждый там был враг

а весь народ — излишек.

Тех, что в живых остались,