— Начинаем подготовку инцидента, — сказал я спокойно. — Работаем по варианту «технический».

Один из охотников, шедший чуть впереди и правее, получил микрокоррекцию курса. Настолько маленькую, что в логах она выглядела как дрейф. Второму я, наоборот, дал задержку реакции на входящий пакет — на долю секунды позже нормы. Для СОЛМО — допустимое отклонение. Для плотного периметра — уже фактор риска.

Командный центр висел неподвижно. Масса, инерция, стабильность. Он не маневрировал — ему это было не нужно. Всё вокруг него двигалось ради него.

— Фаза «ошибка сопровождения», — пробормотал я.

Охотники сблизились именно так, как я и рассчитывал. Не резко, а как бы «случайно». Просто один чуть не успел, второй чуть не понял. Что взять с такого старья, которому место только на свалке? Контакт вышел скользящий — по касательной. Без взрыва, без разрушений. Один из пострадавших от инцидента охотников скользнул к хабу, и трофей содрогнулся.

— Есть столкновение, — тут же доложил Федя. — Повреждение обшивки охотника номер три. Потеря ориентации. Вторичный объект — «трофей» — получил удар по внешнему контуру стабилизации.

— Прекрасно, — сказал я. — Ровно то, что доктор прописал.

СОЛМО отреагировали мгновенно. Сигналы тревоги сменили статус. Включились варийные протоколы. Ограничение манёвров в ближнем периметре. И — самое главное — рекомендация экстренной стыковки повреждённых единиц с объектом охраны для диагностики и ремонта.

Запрос пришёл почти сразу.

«Подтверждение критического отклонения стабилизации. Приказ на немедленную стыковку с командным центром. Окно — шесть минут».

Я дал подтверждение, не дожидаясь, пока Федя закончит фразу.

— Подтверждаю, — сказал я ровно, хотя произносить это в слух не было необходимости. — Запрашиваю разрешение на аварийную стыковку и доступ к сервисным галереям.

Пауза была короткой. СОЛМО не любили держать повреждённые и нестабильные хабы рядом с бесценным имуществом.

«Разрешение выдано. Протокол аварийного доступа активирован».

— Есть, — сказал я. — Пошли.

Трофей медленно сместился к стыковочному узлу. Не к основному — к сервисному. Тому самому, о котором я знал ещё задолго до вылета. Магистраль для техобслуживания, доступ для ремонтных дронов. Идеальное место, чтобы зайти незаметно. Ибо после столкновения любая странная активность в этой зоне будет выглядеть «нормально». Хаб поврежден, так что его нестандартное поведение не вызовет опасений.

Фиксаторы сработали мягко. Без удара. Без вибрации. Как будто мы всегда здесь и были.

— Стыковка завершена, — доложил Федя. — Давление выравнивается. У нас есть доступ в сервисный контур командного центра.

Я открыл внутренний канал.

— Кира. Работа.

— Приняла, — ответила она сразу. Ни одного лишнего слова.

В штурмовом отсеке всё пришло в движение. Тихо. Быстро. Без суеты. Бойцы отстёгивались, занимали позиции у шлюзов, проверяли фиксацию оружия и оборудования. Симбиоты выходили из пассивного режима ровно настолько, чтобы быть готовыми, но не светиться.

— Первая группа — сервисный тоннель, — шепнула Кира по каналу. — Вторая — резерв, остаётся у шлюза. Третья — инженерное сопровождение.

— Подтверждаю, — ответил я. — Работаем.

Шлюз открылся. Я до сих пор не привыкну к тому, что может эта машина с его живым металлом. Перегородка просто исчезла, и перед нами открылся тёмный, узкий тоннель, утыканный магистралями и чужой логикой компоновки. Запахов не было. Звуков — тоже. Только сухие данные на визоре. Первые бойцы ушли внутрь. Растворились в темноте. Симбиоты подстраивали форму под тесноту, сглаживали выступы, убирали всё лишнее. Никаких «красивых» форм. Только функционал.

Я остался у консоли ещё на секунду, глядя на схему.

— Высадка началась, — сообщил мне мой симбиот то, что я и так знал. — Пока без реакций со стороны центра. Мы всё ещё в статусе «ремонт».

— Отлично, — сказал я и шагнул к шлюзу.

Когда люк за мной закрылся, я вдруг поймал себя на странной мысли. Самое сложное мы уже сделали. Теперь оставалось только пройти внутрь и сломать то, что СОЛМО считали неуязвимым.

Сервисный тоннель принял нас равнодушно. Ни тревоги, ни каких реакции. Только сухие линии сервисных трасс и редкие импульсы диагностики, которые скользили по броне симбиотов штурмовиков, не находя в нас ничего «нештатного».

Мы двигались цепочкой. Без разговоров. Интерфейс визоров выводил только необходимое: направление, расстояние, контроль биосигналов группы. Кира шла первой. Глупо конечно, но я не возражал. Командир не должен идти на штурм впереди отряда, размахивая шашкой, чтобы показать всем пример, и первым схватить пулю, хотя… Чем я сам лучше? Я и сам постоянно так делаю, поэтому я и промолчал. За Кирой шла её штурмовая рота и инженерная группа, под командой незаменимого индуса. Я замыкал, держа один поток внимания на маршруте, второй — на сети.