— Ты хочешь подсадить своих людей на Гниль? — ужаснулся хакер.

— Я хочу дать им иммунитет. В этом мире выживает не сильнейший. Выживает тот, кто умеет переваривать яд.

«Мамонт» несся сквозь руины пригорода, оставляя за собой шлейф выхлопа и надежду на то, что мы успеем подготовиться к настоящей войне.

Потому что то, что было на Рынке — это была не война. Это была проба пера.

Анна только разминается.

И следующая партия мутантов будет куда совершеннее.

Я положил ладонь на крышку освинцованного кейса. Металл вибрировал.

Это была не механическая дрожь от двигателя «Мамонта». Это была дрожь живого существа, запертого в тесной клетке. Изотопы внутри — «Тяжелая вода», обогащенная эманациями Изнанки, — чувствовали приближение к Башне. К Рою. К тысячам пустых сосудов, готовых принять новое содержимое.

— Ты понимаешь, что мы везем? — тихо спросил Вольт. Он сидел в углу, обхватив колени, и смотрел на кейс расширенными глазами-индикаторами. — Это не просто реагент, Док. Это… исходный код. Если мы ошибемся в дозировке, твои «Куклы» не станут сильнее. Они станут порталами.

— Порталами?

— Каждая молекула этой дряни связана с Объектом Ноль квантовой запутанностью. Вколи это в три тысячи тел — и ты получишь три тысячи антенн, транслирующих сигнал прямо из Ада. Ты уверен, что твой Легион удержит этот поток?

Я посмотрел на свою правую руку.

Вены вокруг ожога Империи вздулись черными жгутами, пульсируя в такт вибрации кейса. Боль была острой, сверлящей, словно кто-то загонял мне под ногти раскаленные иглы. Это была не просто реакция тканей. Это был конфликт юрисдикций. Империя на моей коже пыталась выжечь Изнанку, которую я держал в руках.

— Я не уверен, Вольт, — честно ответил я, сжимая кулак до хруста суставов. — В медицине нет уверенности. Есть только вероятность исхода и коэффициент смертности.

Я прикрыл глаза, погружаясь в легкий транс.

Шум мотора отошел на второй план.

Я услышал Шепот. Тот самый, что звучал на мосту в Пустошах. Но теперь он исходил из кейса.

«…открой… смешай… дай нам плоть… мы голодны…»

Голос был сладким, вязким, обещающим вечность без боли. Он звал. Он предлагал стать не просто Отцом, а Богом нового мира, сотканного из плесени и стали.

— Заткнись, — прошептал я одними губами. — Я здесь решаю, кто и когда будет есть.

Я открыл глаза. Наваждение спало, оставив после себя привкус металла и пепла во рту.

Анна Каренина совершила ошибку. Она думала, что Гниль — это инструмент, дубина, которой можно махать. Она грубо сшивала мясо и железо, надеясь на покорность материала.

Но Гниль — это не дубина. Это вода. Она находит любую щель.

Мой план был другим. Я не собирался ломать волю Изнанки. Я собирался построить для неё русло. Жесткое, бетонное русло из дисциплины и имперских протоколов.

— Мы не дадим им стать порталами, — сказал я Вольту, который все еще смотрел на меня с ужасом. — Мы сделаем их фильтрами. Мы пропустим эту силу через их тела, очистим от воли Изнанки и оставим только энергию.

— И как ты это назовешь? — нервно хохотнул хакер. — «Святая вода из Преисподней»?

— Я назову это вакцинацией, — я похлопал по крышке кейса. — Вакцина от слабости.

«Мамонт» подпрыгнул на очередном ухабе, въезжая в зону прямой видимости Башни.

Впереди, сквозь пелену дождя, я видел огни нашего периметра. Они горели ярко, вызывающе. Маяк посреди чумного океана.

Там меня ждали три тысячи пациентов. И сегодня ночью я проведу самую массовую инъекцию в истории медицины.

Кто-то умрет. Кто-то сойдет с ума.

Но те, кто выживет, перестанут быть людьми. Они станут хищниками высшего порядка.

И тогда мы посмотрим, чья наука сильнее — стерильная жестокость Гильдии или моя грязная, кровавая эволюция.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 4

СОЦИАЛЬНЫЙ ЛИФТ

Свинцовый кейс на моих коленях вибрировал.

Это была не механическая дрожь от подвески «Мамонта», перемалывающего остатки асфальта промзоны. Это была вибрация на грани ультразвука, от которой ныли зубы, а во рту появлялся привкус медной монеты, которую долго держали под языком.

Тяжелая вода, обогащенная эманациями Изнанки. Топливо для реакторов смерти.

Моя правая рука, затянутая в тактическую перчатку, горела так, словно я сунул её в жидкий азот. Ожог Империи чувствовал «родственника». D. E. U. S. и Гниль были двумя сторонами одной медали, и теперь они пытались аннигилировать друг друга, используя мое тело как проводник.