— Хорошо быть магом Огня, — сказал Рыжий: — а Землемаги всегда на острие атаки, ну его в жопу.

— Зато сколько денег получают! — облизнулся Лудо, подавшись вперед: — и кстати, кто первый на стене будет, тому пятьдесят золотых обещали!

— Дурак ты, Кусок. — хмыкает Мартен: — слушать нужно, а не дурью маяться. Сказано — «кто первый на стене будет и в живых останется», понимаешь?

Лео стоял, слушал гул земли, чувствовал вибрацию в костях. Внизу, у воды, начинал складываться скат — глина и камень сыпались под ровным ритмом заклинаний. Ров не пустел — заполнялся смесью из грязи и кусков стены. Там, где плескалась зелёная жижа стоячей воды, теперь было бугристо и мельчало. С краёв сыпался щебень. Изредка сверху — новый камень, тяжёлый, глухой удар и фонтан брызг.

С башни попробовали снова: на миг — бледное синее, как дыхание умирающего, поднялось над зубцами. Изольда ожидала. Её ладонь описала короткую дугу, и ледяная игла срезала то сияние, как портной срезает лишнюю нить с манжета. Второе движение — огонь разогнал людей от парапета. Третье — огонь уже не по камню, а в боевой ход. Сверху посыпались камни.

— Будет проход, — сказал Мартен и, не повернув головы, добавил: — Идем строем до прохода, там — врассыпную. Щиты держать! Кусок, отстанешь — лично голову проломлю после боя.

— Посмотрим кто отстанет, — буркнул Лудо. — За Салом лучше смотри чтобы не обделался.

— Посмотрю, — отозвался Мартен. Запели трубы, барабаны начали свой бой и Лео поднял щит, шагнул вперед вместе со всеми. Быстрой рысью они преодолели расстояние до стены, пройдя по поднявшейся земле. Под самой стеной было уже суше — потому что половины её больше не было. Там, где ещё час назад стоял цельный серый камень, сейчас зиял косой провал — в трещинах, с торчащими камнями, как гнилые зубы. Внутрь — узкий проход. Человека два в ряд, не больше.

— В пролом! — крикнул кто-то за спиной. — вперед!

Сверху — сиплые крики. Кто-то, отчаянный, пытался бросить вниз камень — камень ударил по кромке пролома, рванул край — комья сыпанули на щиты, загрохотали по дереву, ударили по плечам. Тяжело, но терпимо.

Первая пара шагнула в пролом. Внутри сразу загрохотало иначе — не камнем, не стрелами, а железом о железо, криком в ухо, хрипом. Вторая пара провалилась следом, третья — и Мартен вписался в щель. Лео — справа от него, Дитер — за спиной. Работа для щитовиков, пикинеры со своими длинными копьями были тут бесполезны.

Справа — ниша, в ней шевеление. Лицо, белесое от пыли, глаза — больше лиц. Лео не видел замаха — на вытянутой руке, коротко, в бок. Дерево скользнуло по ободу щита, но жало всё же ткнуло в плечо, туда, где кольчуга на ремне завязана. Жгучая боль. Он перехватил щит, отбил удар, ударил кромкой — в деревянное древко, повёл в сторону, одновременно выдохнул и подал вперёд «крысодёр».

Человек в цветах Благословенного Короля Гартмана выдохнул и сел — прямо на камни. Щит из рук Лео чуть не вышибло — сзади толчок, чужой сапог, чужой мат. Мартен справа уже двинул кого-то щитом в грудь, по щиту ударил чей-то меч, отдалось в зубах.

— Напор держать! — голос Мартена. — Вперед! Не стоять! Не стоять! Двигаться!

Дитер, «Корова», дышал за спиной тяжело и отрывисто — как кузнечный мех. Не стоять. Стоять — значит умереть тут, в проломе, нужно двигаться вперед, освобождая пространство для тех, кто идет за тобой, чтобы защитники крепости не имели дело только с двумя бойцами в проломе…

Мартен шагнул вперёд. И толкнул. Лео — тоже. Под пяткой хлюпнула глина, камень прокатился под подошвой. Он ткнул щитом вперед, отражая атаку. Шаг. Сверху прилетел болт, ударил в щит, пробил его насквозь, так и остался торчать — на четыре пальца прямо перед глазами.

Дальше бой слился для Лео в одну сплошную свалку, на него кричали, он кричал сам, толкал щитом, тыкал «крысодером» вбок, рядом кто-то падал, но его место занимали другие, откуда-то сверху полился жидкий огонь, и кто-то заорал «сдвинуть щиты!». Кто-то катался по земле, охваченный пламенем и кричащий совершенно нечеловеческим криком, чей-то распяленный рот прямо перед глазами, удар «крысодером», темная, бордовая жидкость во все стороны… что-то мягкое под ногой. Шаг.

Он понял, что все закончилось только когда впереди не осталось никого, кого нужно было убивать. Пустота. Крепость взята, гарнизон сдался. По инерции он сделал шаг вперед, замахиваясь коротким мечом, но прямо перед ним никого не было, а чуть поодаль защитники крепости уже подняли руки, бросая оружие.

Тогда он остановился, чувствуя, как руки и ноги наливаются тяжестью, а содранная от крика глотка першит так, будто он песка наелся.

Он сел прямо там же — у стены, уперевшись спиной в серый камень и поставив свой щит рядом. Прислушался к внезапно наступившей тишине. Впрочем, тишина не была полной.

Она скрипела телегами, шептала ветром в обугленных досках, тихой руганью двух солдат неподалеку, толкающих пленных древками алебард. Пахло пылью, горячим камнем и кровью. Над крепостью уже висел лев Арнульфа, лениво полоскался в дымном ветре. Белое солнце Гартмана валялось под стеной, втоптанное солдатскими сапогами в грязь.