Существуют даже «благословенные заказы». Это когда за какую-то мелкую сошку солидно платят. К сожалению, отличить «благословенный заказ» от «проклятого» почти невозможно. Единственная примета — «благословенные» не держатся в объявлениях долго. Если простому и удобному заказу три месяца, а на лёгкий заработок всё ещё никто не позарился — стоит задуматься.

И конечно же каждое государство стремится запустить в ГиО свои загребущие лапы. Всем хочется заиметь послушную марионетку исполняющую приказы. Ни у кого так и не получилось, но надежды никто не теряет.

Моё мнение — не получится.

ГиО это прежде всего стукачи, которые обрабатывают бесконечный трафик информации. На каждого жителя Содружества уже приходиться по сотне разных сканеров, визоров, камер и датчиков. Это если не считать разной передвижной техники и дроидов. Они просто не поддаются статистическим оценкам.

Что-то находится в ведении администраций и закрыто для пользователей, но большинство с открытым доступом. А в среднем доступ получается условно приоткрытый — любой более-менее разбирающийся юзер залезет, откроет и посмотрит.

Речь, конечно же, не идёт про секретные суперлаборатории или что-то подобное, как раз там с безопасностью всё в порядке. Разговор о лифтах, коридорах, забегаловках и магазинчиках. О местах где обыватель проводит много времени. О дроидах доставщиках и роботах разносчиках.

Никаких ресурсов не хватит чтобы обработать эти массивы данных. Государственные искины едва успевают «пересматривать» охраняемые сектора станций и безопасные границы городов. То есть, те места, куда доступ имеется далеко не у каждого гражданина. Отслеживать то, что творится на задворках районов и в технических сегментах даже не берутся.

К тому же большинство стандартных ИИ просто не понимают людей. Учитывая совершенно разные нравы на разных планетах, иногда и человеку сложно сказать обнимается эта парочка или деваха душит парня чтобы отнять кошелёк. Да и тратить на это время и синьку бессмысленно. Для более сложных искинов всегда найдутся более сложные занятия.

Для упрощения и удешевления процедуры отлова преступников — придумали ГиО. Сами собой появились стукачи, которые отслеживают беглых и скромно зарабатывают на этом.

И стукачи любят зарабатывать, но ещё они любят оставаться в тени. Иначе всякая сволочь захочет, если не мести, то контроля над ними.

Стукач скорее «не заметит» преступника чем выдаст себя. Этим охотно пользуются пауки. А сами пауки стараются прятаться ещё лучше.

Встать не получилось, плечи и торс прикованы к твёрдой постели широкими лентами. Сквозь темноту едва пробивается марево света. Только и можно разобрать, что надо мной изогнутая полупрозрачная крышка. Слышны звуки природы — жужжание насекомых, писк, слабый скрежет и шорохи.

Руки намертво придавлены, я их почти не чувствую, онемели. Жутко чешутся кости черепа. Это из-за червей.

Червей? Я в гробу? Сжимаюсь от бессильной злобы постепенно переходящей в опаску и наконец в страх.

Черви полупрозрачные, матово-зелёные, совершенно гладкие и натянуты как нити паутины. Они с разных сторон медленно вползают в мою голову вызывая немыслимый зуд в мозгу. Перед глазами бесконечные гигабайты букв и цифр, которые вьются по стенам и потолку, словно зелёные тараканы.

Когда ужас стал совсем нестерпимым крышка вдруг откинулась. В лучах солнца надо мной склонился силуэт.

Отец.

Я.

Надо мной склоняюсь Я.

— Ты пришёл… — шёпот настолько мощный что перекрывает остальные звуки и оглушает.

Голос расходится гравитационной волной. Трескаются стёкла нью-йоркской квартиры, которая принадлежит Майклу. Я сижу в спальне на заправленной постели. У нас всё в норме, стекло не посыпалось, а просто покрылось сеткой трещин, будто став матовым. А вот в небоскрёбе напротив, все окна с шестого по пятнадцатый этаж лопнули и крошкой брызнули наружу.

Рабочий день! Людный район. Обеденный перерыв в разгаре — так что на улице много пешеходов. Завтрашние новости сообщат — какое чудо что никого не покалечило! Всего двое легко пострадавших, которые даже от госпитализации отказались. Чудесная удача!

Стоп!

Откуда я знаю, что именно завтра напишут все новости Нью-Йорка, а чуть позже и всего мира? А я и не знаю. Знать то, что ещё не случилось — слишком уж крышесносно даже для меня.

Тысячи осколков сверкают солнечными зайчиками, но не спешат вниз к асфальту, а зависли в воздухе между небоскрёбами. Осколки двигаются, но очень медленно. Как и муха замершая недалеко от моего лица, её прозрачные крылышки едва шевелятся. Похоже само время притормозило.