Тимофей улыбнулся и ответил на вопрос:

— Почему бы и нет? Давайте обговорим условия.

— Какие условия, юноша? — хохотнул Кауфман. — Мы выходим в круг, я Вас убиваю, потом разгоняю весь этот сброд, — он обвёл рукой видимую часть русских частей, — и иду пить пиво.

— А если я Вас убиваю? — улыбка Тимофея стала ещё шире.

Генрих захохотал:

— Давно я не видел столь весёлого человека! Если Вы меня убиваете, то Вы разгоняете вот это сброд, — теперь он указал на франкские части, — и идёте пить пиво. Концепция, как понимаете, сохраняется при любом результате.

Точно слепой! Искренне не видит, что силы практически равны.

— То есть, никаких условий типа «мой поединщик выиграл, сдавайтесь»?

— Ой, бросьте! Это вышло из моды во времена Оттона Первого и вашего Святослава! Вы, кстати, знаете, что Святослав семь раз дрался с Оттоном в поединке? И все семь раз победил! Но не убил. А почему? А вдруг новый правитель окажется лучшим бойцом! А так всё известно заранее: объявил войну, выиграл поединок, забрал обговоренные земли, и по домам, до следующей войны!

Байка Тимофею понравилась:

— Вы так рассказываете, словно видели это своими глазами.

— Нет, юноша, я не настолько стар! Вот как Фридрих Великий огрёб от Петра Второго под Бергеном, то да видел своими глазами. Еле успел удрать, признаюсь! Ну да ладно! Сколько времени Вам нужно на подготовку?

— А чего тянуть? Прямо здесь?

— Конечно! Кто подаст сигнал?

Тимофей огляделся. Не то, чтобы полянка, но деревья пореже. Больших сосен штук пять. Собственно, ему без разницы.

— Да всё равно. Пусть будет моя жена.

Надя сделала шаг вперёд.

— Это Ваша жена? Я поражен в самое сердце ее прелестью! Даже как-то неудобно делать такую красавицу вдовой! Но се ля ви, как говорят наши галльские друзья. Командуйте, прекраснейшая!

Надя махнула рукой, и противники окутались щитами. И в тот же момент Тимофей ощутил, что его тянет в астрал.

«Всё-таки, астральщик, сука! — мелькнула мысль. — Что ж, в эту игру можно играть вдвоём. А лучше — втроём!».

Куницын шагнул в ничто, дергая суть противника на себя.

Астральное тело Кауфмана было огромным. Мускулистая плотная обезьяна. Почти Кинг-Конг! Белый! За три метра ростом, полтора в плечах, из которых без шеи растёт голова. Массивные ладони, толстые пальцы. Никаких тонких мест. Точно по учебнику!

Кауфман в астрале

Старик выпрыгнул наружу, обнаружил Кауфмана, молнией рванулся к нему, откусил палец и, прежде чем чудовищная ладонь сжалась на крохотном тельце, отскочил.

— Интересно, — пророкотал Кауфман, ещё не осознавший ситуацию и считающий себя фаворитом в этой схватке.

А две золотистые куницы на запредельной скорости носились вокруг гиганта. Они видели в нём не врага, а добычу. Большую, сильную, опасную, но добычу! Еду. Много еды! И при каждом удобном случае откусывали понемногу. Палец, клок плоти из бока, кусочек икры, обломок лопатки, четвертинка ягодицы. Сзади франк был наиболее уязвим. Отъеденные части немедленно отрастали вновь, но, хотя это и не было особо заметно, обезьяна становилась меньше с каждой потерей.

Всё ещё уверенный в себе, франк крутился юлой, пытаясь ухватить гибкие стремительные тела, промахиваясь, получая укус за укусом, теряя объем, а вместе с ним и массу. Ему надо было всего один раз попасть, схватить, притянуть противника к себе, поглотить, а потом разобраться со вторым зверем.

И, наконец, усомнившись в себе, Кауфман сменил тактику. Перестав обращать внимание на Старика, сосредоточился на Тимофее. Движения обезьяны стали более упорядочены и целенаправленны. Но ему не хватало скорости. Подловив провалившуюся руку, Тимофей отхватил кисть, а Старик в этот же момент впился зубами в затылок добычи. Будь противники в физических телах, Кауфман разделил бы участь старого князя Нашикского. Но в астрале свои законы. И схватка продолжалась.

Рост человекообразного монстра уменьшился до двух с половиной метров, и старый маг начал менять формы, пытаясь увеличить скорость. Стал худым и поджарым павианом, потом превратился в крокодила на длинных лапах, следом в леопарда… Последний оказался почти так же быстр, как куницы. Но новые формы не были отработаны и привычны, нужно было время, чтобы сознание освоилось в таком теле, а времени харзы противнику не давали. Павиан мгновенно потерял лапу, крокодилу Тимофей оторвал верхнюю челюсть, а леопарду Старик откусил хвост.