— Как режет?.. — опешил Котэ.

— Ножом, — простонал Ганс. — Или ещё чем. Я видел, что ли?

— Сколько человек в доме? — удар в сломанное колено.

— Шесть! С нами восемь.

— Шесть.

Котэ вытер нож об одежду убитого, достал пистолет и скользнул к дому.

[1] У галлов — донжон, у франков — бургфрид.

[2] Земляная Хватка Максимилиана — мощное заклинание, в ходе которого из земли появляется здоровенная рука и начинает приносить добро во все стороны.

[3] Копьё — в этом мире отряд, сопровождавший рыцаря в походе. Сейчас примерно то же, что и дружина.

[4] Фриц — форма имени Фридрих, а «минор» на латыни — маленький. По-франкски «кляйнер».

[5] Браун — коричневый (франк)

Глава 21

Предрассветная тишина, многократно воспетая поэтами, в этот день сбежала подальше, разорванная в клочья разговорами, резким лаем команд, рокотом моторов, грохотом траков, стуком, звяканьем, дребезжанием, лязгом, треском, бряканьем и шуршанием.

С обеих сторон границы утренний туман изо всех сил пытался заглушить звуки, издаваемые двумя готовящимися к бою армиями. И безнадёжно проигрывал этот бой.

Роты и батальоны занимали заранее отведённые позиции, бронеходы, истребители и штурмовики прогревали моторы, артиллеристы открывали ящики со снарядами, каптенармусы выдавали положенную перед боем порцию шнапса или водки. А как иначе, традиция, освященная веками! Вот только сегодня «императорские сто грамм» не всем пойдут на пользу!

— Афанасий Иванович, — Тимофей сумел поймать Вяземского до того, как главкома начнут разрывать на части докладами, донесениями и глупыми вопросами. Хотя, конечно, весь штаб был уже в сборе. — Есть хорошие новости.

Генерал вопросительно посмотрел на Харзу.

— Противник временно лишился авиации. Сгорели запасы топлива на обоих полевых аэродромах. Они, конечно, их восполнят, но далеко не сразу, — Тимофей жестом остановил Звонарёва, собравшегося задать вопрос. — Так же он лишён дальнобойной артиллерии. На всех пяти батареях у расчётов тяжелейшие приступы диареи. Та же самая болезнь поразила глав родов, собравшихся в замке Вольфсбург. И, наконец, маги де Труа и Анзолотти скоропостижно скончались от проникновения в организм посторонних предметов.

— Откуда Вам всё это известно, Тимофей Матвеевич? — глаза Звонарёва занимали половину лица. Прямо как у шестнадцатилетней принцессы, обнаружившей, что став взрослой, она не только не начала какать бабочками, но ещё и поймала сильнейший запор.

— От исполнителей, конечно, — поклонился Куницын. — У меня есть отряд особого назначения, который и провёл эту операцию. Подробности не раньше, чем ребята вернутся.

— А почему мы не знали? Вы отправляете каких-то «ребят», а мы узнаем последними? — поинтересовался Коробейников, коротенький лысенький толстячок, пока отличившийся лишь тем, что заварил всю эту катавасию. — Это неправильно!

— Игорёк, есть такое понятие «секретность», — Лукашенко-старший избавил Тимофея от необходимости объяснять простейшие истины. — Что знают трое, знает каждая франкская свинья.

— А, ну да, ну да, — закивал Коробейников. — И что теперь?

— Теперь мы будем учитывать эту информацию при составлении военных планов, — доброжелательно объяснил Вяземский. — Прошу всех переместиться на свои места.

— А где моё место?

— Разумеется, во главе Вашей дружины, Игорь Игоревич. Из люка бронехода высунетесь и будете саблей махать, как атака начнется, уж простите на злом слове. Все по заветам полковника Икеды, да будет ему земля стекловатой. Тимофей Матвеевич, Вы не передумали?

Тот самый полковник верхом на танке. Реальный японский офицер, благополучно застреленный при взятии острова Шумшу в 1945-м

— Ни в коем случае! Кто-то же должен прикончить этот ужас, летящий на крыльях ночи.

— Кого? — не понял Николай Лукашенко.

— Эту картонную страшилку. Кауфмана.

— Но, — в Колиных глазах появилось восхищение. — Но он же сильнейший маг в мире! А Вы… Вы, вообще, маг?

— Вы уже спрашивали. Я — убийца. Он умеет магичить, а я — убивать. Как думаете, кто кого прикончит?

* * *

Минору Фрицу было плохо. Нет, это абсолютно не то слово! Даже в непревзойдённых русских ругательствах не было слова, способного описать всю мерзопакостность состояния Фридриха. И ладно бы только Фридриха! На батарею напала эпидемия. Мощнейшая рвота, сильнейший понос, из носа ручьи текут. И плюс ко всему недержание мочи.