Команда Лося, без сомнения, хороша. Придут так, что их никто не увидит, и уйдут незамеченными, оставив после себя только трупы. Но в некоторых ситуациях могут только бессильно смотреть на цель за непробиваемой защитой. А это неправильно! Не существует непробиваемых защит, существуют перекалённые бронебойные снаряды, ломающиеся о броню[4]. Сделать за короткое время из слабых и средних магов кудесников высокого уровня не выйдет, а вот добавить им крайне неприятных для будущих целей умений, это, мы завсегда, пожалуйста! Для этого у нас специальный элитный магический отдел имеется. В лице главного мага рода Куницыных-Аширов княгини Нашикской, Надежды Николаевны, которая уже разложила на специальных столиках проволочные модели нужных плетений.

— Вот, ребята, — Тимофей улыбнулся. — Здесь модельки нескольких заклинаний. Все вы должны за сегодня их освоить. Вот здесь, — подошёл к первому столу, — плетение, позволяющее проходить сквозь магические щиты и сигналки. Против стихийных щитов не помогает. Точнее, помогает, но материальную часть приходится разрушать вручную. Проверять результат можно вон на том столбе. Если смог подойти, значит, всё нормально. Вопросы?

Вопросов не возникло. Сначала надо выучить конструкт, отладить, поработать, опробовать. Тогда и вопросы появятся. По делу.

Харза подошёл ко второму столу:

— Здесь шикарное плетение. Накладывается без малейших следов воздействия. Но если кто под него попал, то он попал! Потому как принятие внутрь даже небольшого количества спиртного, приводит… Короче, у клиента начинает течь из всех дырок. Проверять можем только друг на друге. Получили воздействие, попытались понюхать водочки… Знаете, как химреактивы нюхают? Начинает тошнить, бегом к Надежде Николаевне снимать. Кто попробует нюхнуть всерьёз — сам виноват! Медсанчасть в лице Лидочки присутствует, но помочь вам она будет не в силах. Я у нее пистолет отобрал, добивать будет лопатой.

Народ неодобрительно зашумел.

— Командир, а может, ну его на фиг? Освоить надо, согласен! Накрыть таким вражескую дружину на марше, а вечерком жертвы расслабятся, примут… Но вот практика… Лучше непроверенное применим, чем сами потравимся!

— Согласен, — на такую реакцию Тимофей и рассчитывал. — Не пробуем! Предъявите готовое плетение мне или Наде, мы сравним с эталоном и развеем к хренам! При случае, на браконьерах потренируемся.

Снова перешёл:

— И последнее! Лечилка от похмелья. Мы её назвали «дихлофос», уж больно хорошо от неё тараканы дохнут. Применяется только в комплекте с общеукрепляющим. Иначе клиент склеит ласты не отходя от кассы. Зато лечит похмелье, морскую болезнь и, как выяснилось, алкоголизм. На последнее одной лечилки не хватит! Так что, тоже без раздолбайства. В присутствие медиков! Предварительная лечилка, потом «дихлофос», вдогонку, если потребуется, ещё лечилка. На трезвых не действует, так что практика по мере надобности. Но аккуратно!

— Обижаешь, командир, — пробасил Бивень. — Новобранцев среди нас нет.

— Очень надеюсь. Ещё вопросы?

— Кто такие бомбы придумывает? Радиоактивные? — поинтересовался Проф.

— Угадай с одного раза?

— «Дихлофос» твой, — хмыкнул Лось. — Видна твёрдая рука и большой опыт. «Проникашка» — княгини. Чувствуется ласка и забота. А вот «поноска»… В твоём стиле, но больно уж гуманно, дохнуть должны от безудержной экстракции.

— Так и дохли, — вздохнул Тимофей. — Да вот, подправили. Думали алкашей лечить, а не потребовалось. Ладно, мужики, работайте! Мне молодое поколение привезли. Надь, пригляди немного и подтягивайся.

Из остановившейся неподалёку машины вылез Лешка Тишков. Вдогонку ему донеслось:

— Выпускнику гимназии стыдно не знать Пушкина и Некрасова!

Мальчишка обернулся к выпорхнувшей следом Наташе:

— Да знаю я!

— И стихи их знаешь? — прищурилась девочка.

— И стихи знаю!

— Прочитай!

Лешка вздохнул, горделиво выставил вперёд правую ногу, вздёрнул подбородок, повёл левой рукой, словно кидал зёрна пролетающим голубям, и продекламировал:

Однажды, в студеную зимнюю пору

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Гляжу, поднимается медленно в гору

Вскормленный в неволе орел молодой,

И шествуя важно, в спокойствии чинном,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

В больших сапогах, в полушубке овчинном,

Кровавую пищу клюет под окном,

— Что это такое?! — взвилась возмущенная девочка.

— Стих, — признался Лешка. — Пушкина-Некрасова. Прочитан автором на дне рождения Тургенева, когда Толстой и Достоевский по пьяному делу поменялись героями, в результате чего Родион Каренин бросился под поезд, а Анна Раскольникова зарубила старуху — процентщицу, которая мать Есенина!

— Чего? — прошептала Наташа. — Пушкин и Некрасов — это два разных человека!

— Точно? — не поверил Лёшка. — И даже не муж и жена? Беда с этими двойными фамилиями! Пойди теперь пойми, что написал Пушкин, а что Некрасов! Сложно это! Слушай, Наташа Матвеевна, давай я лучше тебе про кривошипно-шатунный механизм расскажу. Там всё просто и понятно, никаких ямбов и хореев.