— Тебе нравится, Вивиана? — и когда я подтверждаю, указывает продавцам. — Мы его берем.

Потом переходим в салон.

Меня усаживают в кресло, предлагают бокал вина. Я конечно отказываюсь.

Мне красиво укладывают волосы, делают легкий макияж. С удовольствием поглядываю в зеркало. Жаль, что вчера на свадьбе я была без прически и без макияжа. Пусть меня никто не видел кроме падре, монахов и Андрея, но все же...

Поднимаюсь в номер, там меня уже ждет платье из бутика. Быстро одеваюсь и окидываю себя в зеркало оценивающим взглядом.

Мне нравится, как я выгляжу. Не как перепуганная малолетка, которую надо спасать, а как взрослая женщина. Как жена.

Мне хочется, чтобы мой муж это увидел. Чтобы заметил, оценил.

Выхожу из номера, спускаюсь вниз. Он ждет в холле, встает с дивана. Его глаза вспыхивают, но только на миг.

Этот чурбан все такой же сдержанный и непробиваемый. Лишь на скулах желваки ходят ходуном, когда я иду к нему навстречу, вскинув голову.

Мне хочется спросить, нравится ему или нет, но в последний момент передумываю.

Не буду выпрашивать комплименты. Если бы нравилось, то сказал бы. Из других они сыплются как из дырявого ведра, а из собственного мужа их надо трясти-вытряхивать?

Не дождется!

В машине едем молча. Я делаю вид, что на него не смотрю, а сама поглядываю искоса. И еще в зеркало смотрю, которое в салон смотрит.

У Андрея очень длинные густые ресницы. Когда он моргает, они словно порхают, и мне нравится на это смотреть.

Если бы у нас была дочка, и у нее были такие ресницы, это была бы самая милая девочка на свете...

— Ты красивая, Вивиана, — вдруг говорит муж, и я вздрагиваю от неожиданности. — Очень.

И он снова замолкает.

Автомобиль паркуется у ювелирного салона. Не понимаю, зачем. Вопросительно смотрю на мужа.

— Нам нужны кольца, — объясняет Андрей. — Я обещал отцу Себастьяно, что сегодня куплю нам новые, а эти верну в хранилище.

Он подает мне руку, помогает выйти из машины. И не отпускает, так и ведет в салон за руку. Я не отдергиваю, покорно следую за ним.

В салоне у нас спрашивают, какие мы хотим обручальные кольца. Андрей спрашивает, какие хочу я. Пожимаю плечами:

— Не все ли равно? Выбирай сам.

Я хотела бы оставить себе наши венчальные, но ведь это экспонаты. А раз так, то какая разница? Тем более, если муж планирует меня вскоре отпустить...

Нам приносят разные бархатные коробочки. Парные кольца. Коллекционные, дорогие. Украдкой смотрю на цену, перевожу шокированный взгляд на мужа.

Сколько он зарабатывает, если может позволить себе такие покупки? Я не знаю, какое место он занимает в фамилье, и не хочется ставить его в неловкое положение, спрашивая, может ли он себе позволить таки дорогие покупки.

Андрей выбирает кольца из белого золота — видно, он к нему неравнодушен. Мне тоже нравится. Незаметно снимаю с пальца помолвочное, сделанное из запонки, и прячу в карман.

Муж расплачивается и надевает нам кольца прямо в салоне. Стараюсь прогнать внутреннюю дрожь, вызванную воспоминанием, как он надевал мне кольцо в часовне.

Мы уже собираемся уходить, как он спохватывается.

— Покажите мне запонки. Я одну... потерял, — и бросает быстрый пытливый взгляд в мою сторону.

Молча отворачиваюсь.

Он покупает пару запонок и перестегивает их тут же в салоне. О помолвочном кольце он не вспоминает, и я радуюсь.

Меня то устраивает. Мне другое не нужно.

В офисе дона Феликса еще нет, и мы ждем его в приемной. Я сижу на краешке дивана, руки сцеплены на коленях.

Всю дорогу не волновалась, а теперь почему-то волнуюсь. Хотя Андрей несколько раз повторил, что мне нечего бояться.

Дон мне ничего не сделает. Если и будет, как он выразился, «выступать», то на него.

— Ты вообще ничего не говори. Молчи. Только поздоровайся и все, поняла? Я говорить буду.

Понять-то поняла, а все равно страшно.

Сам Андрей стоит у окна абсолютно спокойный как море в безветренную погоду.

Наконец приезжает дон.

Его появление ощущается до того, как он входит. Как будто в приемную надвигается атмосферный фронт.

Дон Феликс входит, замечает меня и вопросительно приподнимает брови.

— Вивиана? Здравствуй, Вивиана. Ты ко мне? — он не договаривает «опять», но оно явно слышится в его голосе. Феликс замечает Андрея. — А ты чего такой нарядный? Прям как жених.