Она ничего не сказала. Ни когда разбудил ее, ни утром. Просто сидела и смотрела в зеркало. Не на свое отражение. И не на мое. Куда-то за спину моего зеркального двойника. У створок по краям был матовый серебристый орнамент. Я вдруг подумал: он похож на изморозь. И стало так холодно, что онемели пальцы.

Мы молча выпили кофе, Саша встала, собираясь уйти.

— Пожалуйста, не сердись. — Я поймал ее за руку. — Так получилось.

— Я не сержусь, — грустно улыбнулась она, наклонилась и поцеловала меня.

Дверь в прихожей открылась, закрылась, за стеной, надсадно гудя, пополз вниз лифт, а я все сидел за столом над чашкой остывшего кофе. Сидел и думал, что она не вернется. Как-то сами собой пришли эти строчки и легли на морозно-знобящую мелодию:

Та, что всегда уходит,

Чтобы опять вернуться

Призраком белой ночи,

Хмельной метелью зимы.

Шаги твои снова узнаю,

Губы щеки коснутся,

Тысячи слов сольются

В одно короткое «мы»...

Я как будто заклинал, умолял ее: не уходи, останься со мной.

Но Саша ушла и не вернулась. Хотя еще два месяца мы были вместе. Встречались, куда-то ходили, после концертов ехали ко мне, занимались любовью. Но ощущение, что я ее теряю, становилось все сильнее. Словно песок, текущий сквозь пальцы.

Однажды я не выдержал и прижал ее к стене. Вот это как раз напоминало истерику, и потом я не мог себе простить этой вспышки.

— Саша, что вообще происходит? Тебя как на каторгу приговорили. Я тебе надоел? Трахаю плохо? Или скучно со мной? Поговорить не о чем? Да где уж нам, серым и убогим!

После института ее взяли на работу в Эрмитаж, она поступила в заочную аспирантуру, писала диссертацию. А кто я? Музыкантишка с троечным дипломом теплотехника?

Саша смотрела на меня с недоумением. Смотрела и молчала, а я заводился все сильнее.

— Или у тебя вообще кто-то появился? Так скажи, я тебя не держу.

Ее глаза наполнились слезами, она встала и пошла к двери, но я поймал ее за руку и заорал, как дурная баба:

— Не смей вот так уходить! Скажи, в чем дело, черт бы тебя подрал!

— Силой заставишь?

Вырвав руку, она отпихнула меня от двери. Даже лифт вызывать не стала, пошла вниз, цокая каблуками по ступеням. А я остался — злиться на нее и на себя. И на весь белый свет.

Тогда было здорово нервно. Прошел всего месяц, как на байке разбился Игорек. Он был у нас самым тихим, незаметным. Никогда не качал права, не возмущался, если какая-то песня вдруг обходилась без него. Единственный из нас, кто женился, причем не на фанатке, а на однокласснице. Всего-то и прожили с ней полгода. Его смерть была как гром с ясного неба. Другого клавишника даже и не искали.

И тут вдруг Боба заявил, что они со Шлемой уезжают в Израиловку. Там у них отец, зовет и ждет. Меня как будто под колени подбили.

— Боб, ты же нас без ножа режешь, — только и смог сказать. — Ну полный пиздец!

— Ветер, не надо драмы. — Он хлопнул меня по плечу. — Это жизнь, в ней все течет и меняется. Незаменимых нет. Ритмачом возьми Славика Чернопятова, он круто риффует. Не хуже тебя. А админом подгоню толковую девочку. Она сейчас у Хмельнова, но что-то у них не складывается.

Ну а чтобы жизнь совсем не казалась медом, матери поставили диагноз, о котором даже думать страшно. Неоперабельный. С прогнозом не больше двух лет. Вот на таком-то психе я и сорвался.

Потом мы все-таки помирились. И Саша даже поехала с нами в «турне», как мы важно говорили. Вологда, Череповец, еще пара мелких городишек. В Череповце все и случилось.

Глупо, нелепо… Хотя потом мне казалось, что Саше просто нужен был повод.

Вероника уже работала с нами — та самая Бобина «толковая девочка». Она и правда была толковой. А еще милой и неглупой. Она вполне могла бы мне понравиться — если бы не Саша.

В тот вечер у нас был последний концерт, и после него мы, мягко говоря, расслабились. Слишком расслабились. Саша что-то сказала, я огрызнулся, она вспыхнула и ушла. А я навалился на бухло еще крепче.

А дальше был провал. Черный провал с парой просветов. Сначала я чуть ли не до драки базарил с каким-то перцем, а потом целовался на террасе с Вероникой. Было ли тогда что-то еще, так и осталось тайной. Она потом говорила, что нет, но твердой уверенности у меня не было.

Точно так же тайной осталось, откуда узнала Саша. Но на этом все закончилось.