Так я сказал; в их груди сокрушилося милое сердце.

Мне ж, возражая, ответствовал так Еврилох непокорный:

«Ты, Одиссей, непреклонно-жесток; одарён ты великой

28 °Cилой, усталости нет для тебя, из железа ты скован.

Нам, изнурённым, бессильным и столь уж давно

не вкушавшим

Сна, запрещаешь ты на берег выйти. Могли б приготовить

Ужин мы вкусный на острове, сладко на нём отдохнувши.

Ты ж нас идти наудачу в холодную ночь принуждаешь

285 Мимо приютного острова в тёмное, мглистое море.

Ночью противные ветры шумят, корабли истребляя.

Кто избежит потопления верного, если во мраке

Вдруг с неожиданной бурей на чёрное море примчится

Нот иль Зефир истребительно-быстрый? От них наиболе

290 В бездне морской, вопреки и богам, корабли погибают.

Лучше теперь, покорившись велению темныя ночи,

На берег выйдем и ужин вблизи корабля приготовим.

Завтра ж с Денницею пустимся снова в пространное море».

Так говорил Еврилох, и товарищи с ним согласились.

295 Стало мне ясно тогда, что готовил нам бедствие демон.

Голос возвысив, безумцу я бросил крылатое слово:

«Здесь я один, оттого и ответ, Еврилох, твой так дерзок.

Слушайте ж: мне поклянитесь великою клятвой, что, если

Встретите стадо быков криворогих иль стадо баранов

300 Там, на зелёных лугах, святотатной рукой не коснётесь

К ним и убить ни быка, ни барана отнюдь не дерзнёте.

Пищею нас на дорогу обильно снабдила Цирцея».

Спутники клятвой великою мне поклялися; когда же

Все поклялися и клятву свою совершили, в заливе

305 Острова тихом мы стали с своим кораблём крепкозданным.

Близко была ключевая вода; все товарищи, вышед

На берег, вкусный проворно на нём приготовили ужин;

Свой удовольствовав голод обильным питьём и едою,

Стали они поминать со слезами о милых погибших,

31 °Cхваченных вдруг с корабля и растерзанных

Скиллой пред нами.

Скоро на плачущих сон, усладитель печалей, спустился.

Треть совершилася ночи, и тёмного неба на онпол

Звёзды склонилися – вдруг громовержец Кронион Борея,

Страшно ревущего, выслал на нас, облака обложили

315 Море и землю, и тёмная с грозного неба сошла ночь.

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;

Чёрный корабль свой от бури мы скрыли под сводом пещеры.

Где в хороводы весёлые нимфы полей собирались.

Тут я товарищей всех пригласил на совет и сказал им:

320 «Чёрный корабль наш, друзья, запасён и питьём и едою.

Бойтесь же здесь на стада подымать святотатную руку;

Бог обладает здесь всеми стадами быков и баранов,

Гелиос светлый, который всё видит, всё слышит, всё знает».

Так я сказал, и они покорились мне мужеским сердцем.

325 Но беспрестанно весь месяц свирепствовал Нот; все другие

Ветры молчали; порою лишь Эвр подымался восточный.

Спутники, хлеба довольно имея с вином пурпуровым,

Были спокойны; быков Гелиосовых трогать и в мысли

Им не входило; когда же съестной наш запас истощился,

330 Начали пищу охотой они промышлять, добывая

Что где случалось: стреляли дичину иль рыбу

Остросогбенными крючьями удили – голод томил их.

Раз, помолиться желая богам, чтоб они нам открыли

Путь, одинокой дорогой я шёл через остров: невольно,

335 Тою дорогой идя, от товарищей я удалился;

В месте, защитном от ветра, я руки умыл и молитвой

Тёплой к бессмертным владыкам Олимпа,

к богам обратился.

Сладкий на вежды мне сон низвели нечувствительно боги.

Злое тогда Еврилох предложение спутникам сделал:

340 «Спутники верные, слушайте то, что скажу вам, печальный;

Всякий род смерти для нас, земнородных людей, ненавистен;

Но умереть голодною смертью всего ненавистней.

Выберем лучших быков в Гелиосовом стаде и в жертву

Здесь принесём их богам, беспредельного неба владыкам.

345 После – когда возвратимся в родную Итаку, воздвигнем

В честь Гелиоса, над нами ходящего бога, богатый

Храм и его дорогими дарами обильно украсим;

Если ж, утратой своих круторогих быков раздражённый,