Третий нам день привела светозарнокудрявая Эос.

145 Взявши копьё и двуострый свой меч опоясав, пошёл я

С места, где был наш корабль, на утёсистый берег,

чтоб сведать,

Где мы? Не встречу ль людей? Не послышится ль

чей-нибудь голос?

Став на вершине утёса, я взором окинул окрестность.

Дым, от земли путеносной вдали восходящий, увидел

150 Я за широко разросшимся лесом в жилище Цирцеи.

Долго рассудком и сердцем колеблясь, не знал я, идти ли

К месту тому мне, где дым от земли подымался багровый?

Дело обдумав, уверился я наконец, что удобней

Было сначала на брег, где стоял наш корабль, возвратиться,

155 Там отобедать с людьми и, надёжнейших выбрав, отправить

Их за вестями. Когда ж к кораблю своему подходил я,

Сжалился благостный бог надо мной, одиноким: навстречу

Мне он оленя богаторогатого, тучного выслал;

Пажить лесную покинув, к студёной реке с несказанной

160 Жаждой бежал он, измученный зноем полдневного солнца.

Меткое бросив копьё, поразил я бегущего зверя

В спину: её проколовши насквозь, остриём на другой бок

Вышло копьё; застонав, он упал, и душа отлетела.

Ногу уперши в убитого, вынул копьё я из раны,

165 Подле него на земле положил и немедля болотных

Гибких тростинок нарвал, чтоб верёвку в три локтя длиною

Свить, переплетши тростинки и плотно скрутив их. Верёвку

Свивши, связал я оленю тяжёлому длинные ноги;

Между ногами просунувши голову, взял я на плечи

170 Ношу и с нею пошёл к кораблю, на копьё опираясь;

Просто ж её на плечах я не мог бы одною рукою

Снесть: был чрезмерно огромен олень. Перед судном

на землю

Бросил его я, людей разбудил и, приветствовав всех их,

Так им сказал: «Ободритесь, товарищи, в область Аида

175 Прежде, пока не наступит наш день роковой, не сойдём мы;

Станем же ныне (едой наш корабль запасён изобильно)

Пищей себя веселить, прогоняя мучительный голод».

Было немедля моё повеленье исполнено; снявши

Верхние платья, они собрались у бесплодного моря;

180 Всех их олень изумил, несказанно великий и тучный;

Очи свои удовольствовав сладостным зреньем, умыли

Руки они и поспешно обед приготовили вкусный.

Целый мы день до вечернего сумрака, сидя на бреге,

Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались;

185 Солнце тем временем село, и тьма наступила ночная;

Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.

Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос.

Спутников верных своих на совет пригласив, я сказал им:

«Спутники верные, слушайте то, что скажу вам, печальный:

190 Нам неизвестно, где запад лежит, где является Эос;

Где светоносный под землю спускается Гелиос, где он

На небо всходит; должны мы теперь совокупно размыслить,

Можно ли чем от беды нам спастися; я думаю, нечем.

С этой крутой высоты я окрестность окинул глазами:

195 Остров, безбрежною бездной морской, как венцом,

окружённый,

Плоско на влаге лежащий, увидел я; дым подымался

Густо вдали из широкорастущего тёмного леса».

Так я сказал; в их груди сокрушилося милое сердце:

В память пришли им и злой лестригон Антифат,

и надменный

20 °Cилой своею циклоп Полифем, людоед святотатный;

Громко они застонали, обильным потоком проливши

Слёзы, – напрасно: от слёз и от стонов их не было пользы.

Тут разделить я решился товарищей меднообутых

На две дружины; одною дружиной начальствовал сам я;

205 Избран вождём был дружины другой Еврилох благородный.

Жеребьи в медноокованном шлеме потом потрясли мы —

Вынулся жеребий твёрдому сердцем вождю Еврилоху.

В путь собрался он, и с ним двадцать два из товарищей наших.

С плачем они удалились, оставя нас, горем объятых.

21 °Cкоро они за горами увидели крепкий Цирцеин

Дом, сгромождённый из тёсаных камней на месте открытом.

Около дома толпилися горные львы и лесные

Волки: питьём очарованным их укротила Цирцея.