По три барана связал; человек был подвязан под каждым

43 °Cредним, другими двумя по бокам защищённый; на каждых

Трёх был один из товарищей наших; а сам я?.. Дебелый,

Рослый, с роскошною шерстью был в стаде баран; обхвативши

Мягкую спину его, я повис на руках под шершавым

Брюхом; а руки (в руно несказанно густое впустив их)

435 Длинною шерстью обвил и на ней терпеливо держался.

С трепетом сердца мы ждали явленья божественной Эос.

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос:

К выходу все побежали самцы, и козлы и бараны;

Матки ж, ещё не доенные, жалко блеяли в закутах,

440 Брызжа из длинных сосцов молоком; господин их, от боли

Охая, щупал руками у всех, пробегающих мимо,

Пышные спины; но, глупый, он был угадать не способен,

Что у иных под волнистой скрывалося грудью; последний

Шёл мой баран; и медлительным шагом он шёл, отягчённый

445 Длинною шерстью и мной, размышлявшим

в то время о многом.

Спину ощупав его, с ним циклоп разговаривать начал:

«Ты ль, мой прекрасный любимец? Зачем же пещеру последний

Ныне покинул? Ты прежде ленив и медлителен не был.

Первый всегда, величаво ступая, на луг выходил ты

45 °Cладкоцветущей травою питаться; ты в полдень к потоку

Первый бежал; и у всех впереди возвращался в пещеру

Вечером. Ныне ж идёшь ты последний;

знать, чувствуешь сам ты,

Бедный, что око моё за тобой уж не смотрит; лишён я

Светлого зренья гнусным бродягою; здесь он вином мне

455 Ум отуманил; его называют Никто; но ещё он

Власти моей не избегнул! Когда бы, мой друг, говорить ты

Мог, ты сказал бы, где спрятался враг ненавистный; я череп

Вмиг раздробил бы ему и разбрызгал бы мозг по пещере,

Оземь ударив его и на части раздёрнув; отмстил бы

460 Я за обиду, какую Никто, злоковарный разбойник,

Здесь мне нанёс». Так сказав, он барана пустил на свободу.

Я ж, недалеко от входа пещеры и внешней ограды

Первый став на ноги, путников всех отвязал и немедля

С ними всё стадо козлов тонконогих и жирных баранов

465 Собрал; обходами многими их мы погнали на взморье

К нашему судну. И сладко товарищам было нас встретить,

Гибели верной избегших; хотели о милых погибших

Плакать они; но, мигнув им глазами, чтоб плач удержали,

Стадо козлов и баранов взвести на корабль наш немедля

470 Я повелел: отойти мне от берега в море хотелось.

Люди мои собралися и, севши на лавках у вёсел,

Разом могучими вёслами вспенили тёмные воды;

Но, на такое отплыв расстоянье, в каком человечий

Явственно голос доходит до нас, закричал я циклопу:

475 «Слушай, циклоп беспощадный,

вперёд беззащитных гостей ты

В гроте глубоком своём не губи и не ешь; святотатным

Делом всегда на себя навлекаем мы верную гибель;

Ты, злочестивец, дерзнул иноземцев,

твой дом посетивших,

Зверски сожрать – наказали тебя и Зевес, и другие

480 Боги блаженные». Так я сказал; он, ужасно взбешённый,

Тяжкий утёс от вершины горы отломил и с размаха

На голос кинул; утёс, пролетевши над судном, в пучину

Рухнул так близко к нему, что его черноострого носа

Чуть не расшиб; всколыхалося море от падшей громады;

485 Хлынув, большая волна побежала стремительно к брегу;

Схваченный ею, обратно к земле и корабль наш помчался.

Длинною жердью я в берег песчаный упёрся и судно

Прочь отвалил; а товарищам молча кивнул головою,

Их побуждая всей силой на вёсла налечь, чтоб избегнуть

490 Близкой беды; все, нагнувшися, разом ударили в вёсла.

Быв на двойном расстоянье от страшного брега, опять я

Начал кричать, вызывая циклопа. Товарищи в страхе

Все убеждали меня замолчать и его не тревожить.

«Дерзкий, – они говорили, – зачем ты чудовище дразнишь?

495 В море швырнувши утёс, он едва с кораблём нас не бросил

На берег снова; едва не постигла нас верная гибель.

Если теперь он чей голос иль слово какое услышит,

Голову нам раздробит и корабль наш в куски изломает,

Бросив утёс остробокий: до нас же он верно добросит».

500 Так говорили они; но, упорствуя дерзостным сердцем,