Три года длился обман, и она убеждать нас умела;

Но когда обращеньем времён приведённый четвёртый

Год совершился, промчалися месяцы, дни пролетели, —

Всё нам одна из служительниц, знавшая тайну, открыла;

145 Сами тогда ж мы застали её за распущенной тканью;

Так и была приневолена нехотя труд свой окончить.

Но лишь, окончив свой труд принуждённый, она напоследок

Ткань, как луна иль как солнце блестящую, нам показала,

Демон враждебный внезапно привёл Одиссея в Итаку;

150 В дом он сначала пришёл к свинопасу Евмею; туда же

Был приведён и подобный богам Телемах, совершивший

Свой от песчаного Пилоса путь в корабле чернобоком.

Оба они, там замыслив ужасную нашу погибель,

В город вошли многославный; сперва Телемах, Одиссеев

155 Сын; а за ним напоследок и сам Одиссей хитроумный;

Он приведён был Евмеем, одетый в убогое платье,

В образе хилого старца, который чуть шёл, подпираясь

Посохом, рубище в жалких лохмотьях набросив на плечи.

Нам же (и самым разумным из нас) не входило ни разу

160 В мысли, чтоб это был сам Одиссей, возвратившийся тайно

В дом свой: в него мы швыряли; его поносили словами;

Долгое время он в собственном доме с великим терпеньем

Молча сносил и швырянье, и наши обидные речи.

Но, ободрённый эгидоносителем, грозным Зевесом,

165 Он с Телемахом вдвоём все доспехи прекрасные собрал,

В дальний покой перенёс их и там запертыми оставил;

После коварным советом своим побудил Пенелопу,

Страшные стрелы и лук Одиссеев тугой нам принесши,

Вызвать нас, бедных, к стрелянью

и к верной погибели нашей.

170 Мы же (и самый сильнейший из нас) не могли непокорный

Лук натянуть тетивою: на то недостало в нас силы;

Но когда поднесён Одиссею был лук свинопасом,

Всею толпой на него закричали мы, лук Одиссеев

В руки давать запрещая бродяге, хотя и просил он.

175 Нам вопреки Телемах богоравный на то согласился.

Взявши могучий свой лук, Одиссей, в испытаниях твёрдый,

Вмиг натянул тетиву, и сквозь кольца стрела пролетела.

Прянув тогда на порог, из колчана он высыпал стрелы,

Страшно кругом озираясь. И был Антиной им застрелен

180 Первый; и бешено стал посылать он стрелу за стрелою;

Не было промаха; падали все умерщвлённые; было

Ясно, что кто-нибудь помощь ему подавал из бессмертных.

Бросясь на нашу толпу, он по всей разогнал нас палате.

Страшное тут началося убийство, раздался великий

185 Крик; был разбрызган наш мозг, и дымился

затопленный кровью

Пол. Так плачевно погибли мы все, Агамемнон. Ещё там

Наши лежат погребенья лишённые трупы; о нашей

Смерти не сведал ещё ни один из родных и из ближних;

Наши кровавые раны ещё не омыты, ещё нас

190 Пламень не сжёг, и никто не оплакал, и почести нет нам».

Амфимедоновой тени Атридова тень отвечала:

«Счастлив ты, друг, многохитростный муж,

Одиссей богоравный!

Добрую, нравами чистую выбрал себе ты супругу;

Розно с тобою себя непорочно вела Пенелопа,

195 Дочь многоумная старца Икария; мужу, любящим

Сердцем избранному, верность она сохранила; и будет

Слава за то ей в потомстве; и в песнях Камен сохранится

Память о верной, прекрасной, разумной жене Пенелопе.

Участь иная коварной Тиндаровой дочери, гнусно

200 В руку убийцы супруга предавшей: об ней сохранится

Страшное в песнях потомков; она навсегда посрамила

Пол свой и даже всех жён, поведеньем своим беспорочных».

Так говорили о многом они, собеседуя грустно

В тёмных жилищах Аида, в глубоких пределах подземных.

205 Тою порой Одиссей и сопутники, вышед из града,

Поля достигли, которое сам обрабатывал добрый

Старец Лаэрт с попеченьем великим, давно им владея.

Сад там и дом он имел; отовсюду широким навесом

Дом окружён был; и днём под навесом рабы собирались

210 Вместе работать и вместе обедать; а ночью там вместе

Спали; была между ними старушка породы сикельской;

Старцу служила она и пеклася о нём неусыпно.