Кто неубитый, случайно избегший могущества Керы?

Мёртвые все, он увидел, в крови и в пыли неподвижно

Кучей лежали они на полу там, как рыбы, которых,

385 На берег вытащив их из глубоко-зелёного моря

Неводом мелкопетлистым, рыбак высыпает на землю;

Там на песке раскалённом их, влаги солёной лишённых,

Гелиос пламенный душит, и все до одной умирают.

Мёртвые так там один на другом неподвижно лежали.

390 К сыну сперва обратяся, сказал Одиссей хитроумный:

«Должен теперь, Телемах, ты сюда пригласить Евриклею;

Нужное слово желаю я молвить разумной старушке».

Так говорил Одиссей. Телемах, повинуяся, отпер

Двери, позвал Евриклею и так ей сказал: «Евриклея,

395 Добрая няня моя, так давно за рабынями в доме

Нашем смотрящая, всё сохраняя усердно в порядке,

Кличет отец, говорить он с тобою намерен; поди к нам».

Кончил. Не мимо ушей Евриклеи его пролетело

Слово. И, двери отперши тех горниц, где жили служанки,

400 Вышла она; и старушку повёл Телемах к Одиссею.

Взорам её Одиссей посреди умерщвлённых явился,

Потом и кровью покрытый; подобился льву он, который,

Съевши быка, подымается, сытый, и тихо из стада —

Грива в крови и вся страшная пасть, обагрённая

кровью, —

405 В лог свой идёт, наводя на людей неописанный ужас.

Кровию так Одиссей с головы был до ног весь обрызган.

Трупы увидя и крови пролитой ручьи, Евриклея

Громко хотела воскликнуть, чудясь столь великому делу;

Но Одиссей повелел ей себя воздержать от восторга;

410 Голос потом свой возвысив, он бросил крылатое слово:

«Радуйся сердцем, старушка, но тихо, без всякого крика;

Радостный крик подымать неприлично при виде убитых.

Диев их суд поразил; от своих беззаконий погибли;

Правда была им чужда, никого из людей земнородных,

415 Знатный ли, низкий ли был он, уважить они не хотели.

Страшная участь их всех наконец, злополучных, постигла.

Ты же теперь назови мне рабынь, здесь живущих, дабы я

Мог отличить развращённых от честных и верных

меж ними».

Так он сказал. Евриклея старушка ему отвечала:

420 «Всё я, мой сын, объявлю, ничего от тебя не скрывая;

В доме теперь пятьдесят мы имеем служанок работниц

Разного возраста; заняты все рукодельем домашним;

Дёргают волну; и каждая в доме свою отправляет

Службу. Двенадцать из них, поведеньем развратных,

не только

425 Против меня, но и против царицы невежливы были.

Сын твой в хозяйство вступил; но разумно ему Пенелопа

В дело служанок мешаться до сих пор ещё запрещала.

Я же наверх побегу объявить ей великую нашу

Радость: она почивает; знать, боги ей сон ниспослали».

430 Так, возражая, сказал Одиссей хитроумный старушке:

«Нет, не буди, Евриклея, жены; прикажи, чтоб рабыни —

Те, на которых ты мне донесла, – здесь немедля явились».

Так говорил Одиссей, и поспешно пошла Евриклея

Кликнуть рабынь и велеть им идти к своему господину.

435 Он же, позвав Телемаха с Филойтием, с старым Евмеем,

Бросил крылатое слово, свою изъявляя им волю:

«Трупы теперь приберите; пускай вам помогут рабыни

Вынести их, а потом все столы, все богатые стулья

Дочиста здесь ноздреватою мокрою вытрите губкой.

440 После ж, когда приберёте совсем пировую палату,

Всех поведеньем развратных рабынь из неё уведите;

Там на дворе, меж стеною и житною круглою башней,

Смерти предайте беспутниц, мечом заколов длинноострым

Каждую; пусть, осрамивши развратом мой дом, наказанье

445 Примут они за союз непозволенный свой с женихами».

Так говорил он. Тем временем все собралися рабыни,

Жалобно воя; из глаз их катилися крупные слёзы.

Начали трупы они выносить и в сенях многозвучных

Царского дома, стеной обведённого, клали их тесным

450 Рядом, один прислоняя к другому, как сам Одиссей им

Делать предписывал; дело ж не по сердцу было рабыням.

Вынесши трупы, они и столы, и богатые стулья

Дочиста всё ноздреватою мокрою вытерли губкой.