с ним сходный,

Самый тот образ имевший, какой он имел, удаляясь;

090 Я веселилась; я думала: это не сон – и проснулась».

Так говорила она. Поднялась златовласая Эос.

Жалобы плачущей в слух Одиссеев входили; и, слыша

Их, он подумал, что ею был узнан; ему показалось

Даже, что образ её над его изголовьем летает.

095 Сбросив покров и овчины собрав, на которых лежал он,

Все их сложил Одиссей на скамейке, а кожу воловью

Вынес на двор. Тут к Зевесу он поднял с молитвою руки:

«Если, Зевес, наш отец, ты меня и землёй и водою

В дом мой (хотя и подвергнул напастям) привёл невредимо,

100 Дай, чтоб от первого, кто здесь проснётся,

мной вещее слово

Было услышано; сам же мне знаменьем сердце обрадуй».

Так говорил он, молясь, и Кронион молитву услышал:

Страшно ударившим громом из звёздно-бестучного неба

Зевс отвечал. Преисполнилась радостью грудь Одиссея.

105 Слово же первое он от рабыни, моловшей на царской

Мельнице близкой, услышал; на мельнице этой двенадцать

Было рабынь, и вседневно от раннего утра до поздней

Ночи ячмень и пшено там они для домашних мололи.

Спали другие, всю кончив работу; а эта, слабее

110 Прочих, проснулася ране, чтоб труд довершить неготовый.

Жёрнов покинув, сказала она (и пророчество было

В слове её Одиссею): «Зевес, наш отец и владыка,

На небе нет облаков, и его наполняют, сверкая,

Звёзды, а гром твой гремит, всемогущий!

Кому посылаешь

115 Знаменье грома? Услышь и меня, да исполнится ныне

Слово моё: да последним в жилище царя Одиссея

Будет сегодняшний пир женихов многобуйных! Колена

Мы сокрушили свои непрестанной работой, обжорству

Их угождая, – да нынешним кончатся все здесь пиры их!»

120 Так говорила рабыня, был рад Одиссей прорицанью

Грома и слова, и в сердце его утвердилась надежда.

Тут Одиссеева дома рабыни сошлися из разных

Горниц и жаркий огонь на большом очаге запалили.

Ложе покинул своё и возлюбленный сын Одиссеев;

125 Платье надев, изощрённый свой меч на плечо он повесил;

После, подошвы красивые к светлым ногам привязавши,

Взял боевое копьё, лучезарно блестящее медью;

Так он ступил на порог и сказал, обратясь к Евриклее:

«Няня, доволен ли был угощением странник?

Покойно ль

13 °Cпал он? Иль вы не хотели о нём и подумать? Обычай

Матери милой я знаю; хотя и разумна, а часто

Между людьми иноземными худшему почести всякой

Много окажет, на лучшего ж вовсе и взгляда не бросит».

Так говорил Телемах. Евриклея ему отвечала:

135 «Ты понапрасну, дитя, невиновную мать обвиняешь;

С нею сидя, здесь вином утешался он, сколько угодно

Было душе; но не ел, хоть его и просили. По горло

Сыт я, сказал. А когда он подумал о сне и постели,

Мягкое ложе она приготовить велела рабыням.

140 Он же, напротив, как жалкий, судьбою забытый бродяга,

Спать на пуховой постели, покрытой ковром, отказался;

Кожу воловью постлал на полу и, овчин положивши

Сверху, улёгся в сенях; я покрыла его одеялом».

Так Евриклея сказала. Тогда Телемах из палаты

145 Вышел с копьём; две лихие за ним побежали собаки.

На площадь, главное место собранья ахеян, пошёл он.

Тут всех рабынь Одиссеева дома созвавши, сказала

Им Евриклея, разумная дочь Певсенорида Опса:

«Все на работу! Одни за мётлы; и проворнее выместь

150 Горницы, вспрыснув полы; на скамейки,

на кресла и стулья

Пёстро-пурпурные ткани постлать; ноздреватою губкой

Начисто вымыть столы; всполоснуть пировые кратеры;

Чаши глубокие, кубки двудонные вымыть.

Другие ж

Все за водою к ключу и скорее назад, поелику

155 Нынешний день женихи не замедлят приходом, напротив,

Ранее все соберутся: мы праздник готовим великий».

Так Евриклея сказала. Её повинуяся воле,

Двадцать рабынь побежали на ключ темноводный; другие

Начали горницы все прибирать и посуду всю чистить.

16 °Cкоро прислали и слуг женихи: за работу принявшись,