Кубки и множество чаш, из которых надменные гости

Пили; и, выбросив на пол золу из жаровен, наклали

Новых поленьев туда, чтоб нагрелась палата и был в ней

065 Свет. А Меланфо опять привязалась ругать Одиссея:

«Здесь ты ещё, неотвязный? Не хочешь и ночью покоя

Дать нам, бродя здесь как тень, чтоб подметить,

что в доме служанки

Делают. Вон! Говорю я тебе, побродяга; наелся

Здесь ты довольно! Уйди, иль швырну я в тебя головнёю».

070 Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей хитроумный:

«Что ж так неистово ты на меня, сумасбродная, злишься?

Или противно тебе, что в грязи я, что, в рубище бедном

По миру ходя, прошу подаянья? Что ж делать? Я нищий.

Жребий такой уж нам всем, безотрадно

бродящим скитальцам.

075 В прежние дни я и сам меж людьми не совсем бесприютно

Жил; и богатоустроенным домом владел, и доступен

Всякому страннику был, и охотно давал неимущим;

Много имел я невольников, много всего, чем роскошно

Люди живут и за что величает их свет богачами.

080 Всё уничтожил Кронион – так было ему то угодно.

Ты, безрассудная, так же (кто знает, как скоро!) утратишь

Всю красоту молодую, которою так здесь гордишься;

Станешь тогда ты противна своей госпоже; да и может

Сам Одиссей возвратиться – надежда не вовсе пропала;

085 Если же он и погиб и возврата лишён, то ещё здесь

Сын Одиссеев, младой Телемах, Аполлонов питомец,

Здравствует; знает он всё поведенье служанок домашних,

Скрыться не может ничто от него; он из детства уж вышел».

Так он сказал. Пенелопа, услышав разумное слово,

090 Речь обратила свою, раздражённая, к дерзкой служанке:

«Ты, как собака, бесстыдница, злишься; меня ж не обманешь;

Знаю твоё поведенье; за всё головою заплатишь.

Разве не слышала ты, как сюда пригласить я велела

Этого странника, мысля, что может сказать мне какую

095 Весть о супруге моём, о котором давно так я плачу?»

Тут, обратясь к Евриноме, сказала она: «Евринома,

Стул пододвинь поскорее, покрытый овчиною мягкой;

Должно, чтоб здесь иноземец покойно сидел, и свои нам

Все рассказал приключенья, и мне отвечал на вопросы».

100 Так говорила она. Евринома немедленно гладкий

Стул принесла и покрыла его густошёрстной овчиной;

Сесть приглашён был на стул Одиссей богоравный женою.

Так, обратяся к нему, начала говорить Пенелопа:

«Странник, сначала тебя я сама вопрошу, отвечай мне:

105 Кто ты, мой добрый старик? Кто отец твой? Кто мать?

Где родился?»

Так, отвечая, сказал Одиссей, в испытаниях твёрдый:

«О царица, повсюду и все на земле беспредельной

Люди тебя превозносят, ты славой до неба достигла;

Ты уподобиться можешь царю беспорочному; страха

110 Божия полный и многих людей повелитель могучий,

Правду творит он; в его областях изобильно родится

Рожь, и ячмень, и пшено, тяготеют плодами деревья,

Множится скот на полях и кипят многорыбием воды;

Праведно властвует он, и его благоденствуют люди.

115 Ты же, царица, меня вопрошай обо всём; не касайся

Только отчизны моей, и семьи, и семейного дома:

Горе мне душу глубоко проникнет, когда говорить здесь

Буду, о них вспоминая; страдал я немало. В чужом же

Доме, в беседе с людьми, предаваться слезам неприлично.

12 °Cлёзы напрасны: бедам не приносят они исцеленья.

Может, притом, и на мысли прийти здесь рабыням, сама ты

Можешь подумать, что слёзы от хмеля мои происходят».

Так Одиссею, ему отвечая, сказала царица:

«Странник, мою красоту я утратила волей бессмертных

125 С самых тех пор, как пошли в кораблях чернобоких ахейцы

В Трою, и с ними пошёл мой супруг, Одиссей богоравный.

Если б он жизни моей покровителем был, возвратяся

В дом, несказанно была б я тогда и славна и прекрасна;

Ныне ж в печали я вяну; враждует злой демон со мною.

130 Все, кто на разных у нас островах знамениты и сильны,

Первые люди Дулихия, Зама, лесного Закинфа,

Первые люди утёсистой, солнечно-светлой Итаки,

Нудят упорно ко браку меня и наш дом разоряют;