Троянцы пошли на яростный штурм. Но и ахейцы им не уступили. Они встретили троянцев градом копий.

Оба воинства воодушевили себя ужасными криками.

Битва шла не на жизнь, а на смерть…

Но троянцы все же были сильнее. Они уверенно продвигались к ахейским кораблям.

Нестор, устрашенный необыкновенным ратным криком, вышел из своего шатра, где отдыхал после боя с раненым Махаоном, и спросил, в чем причина такого шума.

Навстречу ему попались вожди, все еще страдающие от ран.

— Плохи наши дела, — услышал он. — Троянцы наступают. Несмотря на наше усиленное сопротивление, они продвигаются вперед.

— Я так и думал. Такие крики не оставляют сомнений, что на поле боя ситуация складывается не в нашу пользу.

Нестор также встретил раненых Агамемнона, Диомеда и Одиссея, которые, услышав крики, превозмогая боль, вышли из своих шатров.

— Я не могу оставаться здесь дольше, — сказал старый воин. — Мое место рядом с другими воинами.

Он был убежден, что настал решающий момент в его судьбе. Нестор вернулся в шатер, надел все свои доспехи и, взяв оружие, пошел в сторону войска.

По пути он увидел собравшихся на берегу полководцев.

— Нестор, — обратился к нему Агамемнон. — Тебе не кажется, что троянцы вот-вот доберутся до наших кораблей?

— К сожалению, это так. Мы проиграли. Хотя не все еще потеряно, и надо примкнуть к нашим воинам. Может быть, мы сможем сдержать натиск троянцев?

— Не думаю, — возразил Агамемнон. — Их остановить невозможно. Но мы можем отвести наши суда в море. И спасем их таким образом от пламени троянских костров. Мы можем отплыть подальше от берега, дождаться ночи и тогда напасть на троянцев… Они подумают, что мы вернулись на родину. Мы…

Нестор удивился, услышав такие речи, но промолчал. А вот Одиссей возмутился.

— Агамемнон, я не узнаю тебя! Неужели ты, великий полководец, можешь произносить такие трусливые слова? Это не к лицу настоящему воину. Ты всегда вел нас вперед, на бой, а теперь предлагаешь бежать? Я не верю своим ушам! После девяти лет войны, когда столько наших воинов полегло на поле брани, мы трусливо убежим прочь? Не бывать этому!

— Но мы спасем корабли! — не уступал Агамемнон.

— А что подумают те воины, которые останутся тут, на берегу? — продолжал Одиссей. — Мы не имеем права бежать, оставив их на верную гибель. А что если они сочтут наше поведение трусостью и сложат оружие? Какой позор для потомков!

— Да, ты, как всегда, прав, Одиссей. Но что же делать? — сказал Агамемнон. — У меня голова идет кругом. Что ты можешь предложить?

В этот момент в разговор вмешался Диомед.

— Послушайте, об отплытии речи быть не может. Одиссей прав. Мы не можем убегать с поля боя. Мне так жаль, что я из-за раны не могу принять участие в битве. Но и оставаться в стороне не имею права.

— Я считаю, что наше место в рядах воинов, и уже направляюсь туда, — воскликнул Нестор.

— Конечно. Если наши раны не позволяют нам сражаться с троянцами, то мы должны хотя бы находиться среди воинов. Мы будем вдохновлять их своим присутствием и словом.

— Так что же мы медлим? Нам надо идти! — воскликнул Одиссей.

После этих слов ахейские полководцы поспешили на поле брани.

Посейдон тем временем явился к идущему Агамемнону в виде старца и приободрил его, а потом воодушевил и все воинство ахейское.

И на Олимпе не было покоя и единодушия. Больше всего волновалась Гера, покровительствовавшая ахейцам. Она понимала, что надо что-то предпринимать, иначе их войска потерпят сокрушительное поражение.

Но что же делать?

Времени на раздумья не было. Непокорная богиня не могла смириться с решением Зевса отдать победу троянцам и допустить, чтобы погибли Агамемнон, Одиссей и Диомед.

«Ни за что не позволю троянцам праздновать победу», — думала она.

Наконец решение пришло.

«С минуты на минуту прибудет Зевс. Стоит ему взглянуть на поле битвы, и тогда ахейцам конец. Не останется надежды ни на что. Их корабли будут сожжены, и смерть покажется им благом. Необходимо отвлечь Зевса…»

Но прежде чем пойти к громовержцу, она обратилась ко Сну — любимому брату смерти.

— Сон, я прошу тебя последовать за мной. Помоги мне усыпить Зевса. Если ты выручишь меня, я отблагодарю тебя. Ты будешь доволен, я не обижу.

Гера стала убеждать Сон следовать за ней, но он стал отказываться.

— Я не могу этого сделать без соизволения самого Зевса. Проснувшись, он может разгневаться. А ты знаешь, он страшен в гневе!

— Без сомнения. Но я все беру на себя. О твоем участии в этом деле он никогда не узнает.

— Все равно, я не могу рисковать.

— Послушай, а если я отдам тебе в жены одну из богинь красоты, радости и грации — Пазифею?

Сон сразу согласился.

— Это меняет дело. Ради Пазифеи я готов рисковать всем, чем угодно! И не боюсь ничьего гнева. Мне не страшен Зевс и его кара!