Шрифт:
Филоктет
О верх обид! Ужели так противенЯ стал богам, что о моих мученьяхМой край родной и вести не узнал,Что я совсем забыт во всей Элладе?Мои враги покинули меняБесчестно и смеются втихомолку,Моя ж болезнь растет и расцветает!260 О мой родной, о сын Ахилла милый,Ведь я – тот самый, о котором ты,Конечно, слышал, что Геракл егоЧудесных стрел наследником оставил:Царя Пеанта сын я, Филоктет!Меня чета правителей и с нимиИтаки царь в пустыне одинокимПозорно бросили… сказать, за что?За то, что жалом гибельной ехидныЯ тронут был; ее укус жестокийБольное тело истреблял мое. И вот, когда от морем окруженной270 Скалы хрисейской корабли свои мыСюда пригнали и в изнеможеньеОт сильной качки, под утеса сводомНа берегу я сладкий сон вкусил, —Они, меня покинув, прочь уплыли,Оставивши мне жалкие лохмотьяДа пищи крохи – горькая подмогаНа первый раз несчастному… Самим быТакую же усладу испытать!Подумай, друг, с какой веселой думойПроснулся я – покинутый, один!Как разрыдался я, каким я воплемНахлынувших пучину бедствий встретил!280 Исчезли крылья кораблей моих,Души живой не видел я кругом;Ни кроткого привета, ни уходаБольному телу – ничего! И сколькоЯ ни метался – ничего не видноНа всем брегу, опричь страданий горьких;Но их – обилье полное, дитя! И день за днем мучительной чредойПотек. Пришлось в скалы приюте тесномЖилье устроить – одному. ПитаньеМне добывал мой лук, стрелою вернойОн поражал крылатых голубей.290 Но за добычей сам ползти я должен,Измученную ногу волоча.И также за питьем, и за дровами,Когда мороз: все это сам, несчастный,Я промышлял. Да, вот еще: огняВедь не было. С большим усильем, каменьО камень ударяя, извлекалЯ пламя сокровенное; понынеОно меня спасает. Кров жилой,Да жар огня – вот всем нуждам подспорье,Когда б не боль отравленной ноги!300 Еще узнай ты острова природу.Сюда добром никто не пристает;Он не дает стоянки мирной судну;Нет жителей, чтоб с барышом товарИм свой продать, прием радушный встретя.Нет, не плывет сюда разумный муж!Неровен час, нужда кого пригонит —Ведь мало ль что в несметных дней теченьеСлучиться может! Ну, так вот, дитя,Я от пловца заезжего такогоДань получу участья – на словах!Кто пищи уделит из сожаленьяМне долю малую, а кто одежды310 Немного даст. Но чтоб домой отправитьМеня – о том и слышать не хотят. Так гибну я – десятый гибну год.Сам голодая, лишь болезнь-обжоруСвоею плотью вскармливаю. ТакМеня почтили добрые АтридыИ Одиссей-властитель. Пусть же имЗачтут цари державные ОлимпаМоих страданий безутешных гнет! Корифей
И мы не мене тех пловцов заезжихТебя жалеем, о Пеантов сын!Неоптолем
Готов и я свидетельством правдивым,320 Друг Филоктет, рассказ твой подтвердить:И я врагов твоих изведал низость.Филоктет
Как? И тебя Атриды оскорбилиПроклятые? Разгневали тебя?Неоптолем
Насытить гнев рука моя сумеет!Тогда узнают Спарта и Микены,Что доблестных мужей родит и Скирос! Филоктет
Так, так, дитя! Какой же злобы радиТы столь великий гнев на них растишь?Неоптолем
Что ж, расскажу… ох, не легка задача!330 Как насмеялись надо мной вожди,Когда пришел последний час Ахиллу…Филоктет
Что ты сказал? Постой! Скажи еще раз.Ужели смерть познал Пелеев сын?Неоптолем
Да, он убит – не человека дланью:Его сам Феб стрелою поразил.Филоктет
Достоин он – достоин и сразивший.Душа двоится, и твою судьбуХочу услышать, и его оплакать.Неоптолем
Ах, горемыка! И твоих страданий340 Достаточно – тебе ль скорбеть о ближнем?Филоктет
Ты прав, мой сын. Вернись к началу сноваИ расскажи мне про обиду их. Неоптолем
Ко мне приплыли в пышном кораблеЦарь Одиссей и дядька моегоОтца; их речь – правдивая ль, не знаю —Звучала так: раз умер мой отец,То мне лишь одному судьбой даноВзять Илион, – и никому другому.Такая речь заставила меняНе медля, друг мой, в путь морской собраться.350 Хотелось на отца взглянуть, покудаОн не разрушен челюстью огня, —Ведь никогда я не видал его;К тому же слава сладостно манилаСорвать Пергама каменный венец. И вот плыву я; день, второй зарделся —Сигея виден ненавистный холм;Попутный ветер струг крылатый гонит —На берегу я. Войско все кругомМеня с приветом громким обступает;Клянутся все, что с новой жизни силойИз небытья Ахилл им возвращен…А он лежал. Печаль глаза покрыла;360 Воздал родителю я плача дань.Затем, немного обождав, к Атридам,Друзьям моим – так думал я – иду:Прошу отдать отцовские доспехиИ все другое, что своим он звал. Они ж в ответ бессовестное словоСказали мне: «Внемли, Ахиллов отпрыск!Добро отца наследуй невозбранно;Доспехи же его присужденыДругому витязю – Лаэрта сыну».Тут слезы брызнули из глаз моих,Набухло гневом сердце. Я поднялся:«Насильники! Чужому человекуМои доспехи дать посмели вы,370 Не выждав даже моего решенья?»На это Одиссей – стоял вблизи он —Ответил мне: «Да, отрок, и по правуОни вождями мне присуждены:Ведь я их спас, и труп Ахилла с ними».Тут уж всего меня объяла злоба;С потоком слов обидных на негоЯ устремился: как, чтоб он оружьеОтцовское похитил у меня?Не вспыльчив он; но, видно в сердце жалоЕму проникло. Выслушав меня,Он так ответил: «С нами доли нашейТы не делил, отсутствуя не в пору;А так как дерзкой удали своей380 Ты волю дал, то знай: отца доспеховТы в Скирос свой с собой не увезешь».Так он сказал. И вот я, оскорбленный,Домой плыву, отцовского наследьяБесчестнейшим лишенный из людей. Да что! Не так его я в том виню,Как их, вождей. Правителям за городОтвет держать пристойно, и за войско,И если кто бесчинствует – наверноУчителя он словом совращен.Рассказ мой кончен. Кто Атридам недруг —390 Богам да будет так же мил, как мне! Хор
Строфа
Царица гор, ключ жизни вечный,Зевеса матерь самого,Что златоносного ПактолаБлюдешь течение, – Земля!К тебе, родительница, слезноЯ обращал молящий гласВ тот скорбный день, когда царейНависла горькая обидаНад молодым вождем моим:Увы, увы, о мать блаженных,400 Чью колесницу увлекаютЛьвы, погубители быков,Смотри: уже доспех Ахилла,Наследие Неоптолема, В награду принял Лаэртид! Филоктет
Я вижу, гости, символ необманныйОбиды общей, единящей нас.Во всем согласны мы: узнать нетрудно,Что те ж Атриды, тот же Одиссей —Враги обоим. Нет дурного слова,Которого б чуждалась речь его;Со всякой злобой дух его сроднился,Чтоб все пышнее цвел неправды цвет.410 Не в этом диво: но как мог великийАякс такую кривду допустить?Неоптолем
Его уж смерть похитила, мой друг;О, будь он жив – не ликовал бы враг мой! Филоктет
Что молвишь ты? Ужель и он погиб?Неоптолем
Да; для него угас навеки свет.Филоктет
О горе мне! Зато Тидея сын,Зато Сисифа проданное семяВ живых, конечно. Вот кого б под землю!Неоптолем
Чего бы лучше; только вот беда:420 Как раз они цветут в аргивской рати.