Вскоре она снова свернула налево, в сторону Холируд парка, который подарил центральной части города прекрасный вид на холмы, а его жителям и многочисленным туристам — потрясающую возможность сбежать от суеты города (хотя вряд ли Эдинбург можно было назвать сильно суетливым, особенно по сравнению с Лондоном) в заповедную тишину вересковых зарослей и каменистых дорожек к вершине. Миновав студенческий городок Pollock Halls (она слышала, что тут в основном селились «модные» студенты с юга Англии, что косвенно подтвердили своими манерами две студентки, которые шли ей навстречу, шумно обсуждая прошедшую вечеринку у кого-то в доме на Стокбридж) и перейдя дорогу, Хелли начала подниматься вверх по склону холма. Раньше она уже бывала наверху — каждый уважающий себя посетитель Эдинбурга был обязан как можно скорее совершить восхождение и окинуть взглядом сверху город, найти Эдинбургский замок, посмотреть на Северное море и на гряду холмов к юго-западу. Хелли делала это регулярно в качестве тренировки и способа очистить разум от лишних мыслей.

В этот раз у нее была другая цель.

Через полчаса она оказалась наверху, вместе со стайкой разношерстных туристов, и вдохнула полной грудью свежий воздух — всего 251 метр над уровнем моря, а все равно он тут был другим. С видимостью не повезло — наползавший со стороны моря туман грозил окутать все окружающее пространство, но это лишь создавало особенную атмосферу, которая, конечно, подходила этому месту. Верхушка «Трона Артура» вообще была легендарным местом: здесь, по преданиям, держали свою оборону против наступавших римских войск вотадины — кельтское племя, чьи потомки потом основали великое кельтское королевство Гододдин, последний оплот Древнего Севера на юге Шотландии; здесь мог бы быть расположен Камелот, легендарный замок Артура, если бы только он не был плодом воображения и мифотворчества; здесь любил прогуливаться Вальтер Скотт; и здесь же персонажи романа Джеймса Хогга засвидетельствовали появление Броккенского призрака, редкого оптического явления, впечатления от наблюдения за ореолом которого едва ли не привели к братоубийству.

Размышления Хелли о значении этого места прервал голос, который раздался позади:

– К твоим услугам, дорогая.

Она обернулась. Перед ней стоял мужчина в черной куртке с золотистой надписью Carinthia на груди и темно-синих джинсах, в темных баллистических очках Oakley и бейсболке в цвете "черный мультикам". Высокий, широкоплечий, с бородой — даже с улыбкой на лице он все равно выглядел грозно. Но Хелли знала, что у него было большое сердце, а еще татуировка ‘Who Dares Wins’ прямо над ним.

Хелли вздохнула. Затем, сделав шаг вперед, обняла его.

– Ричард, — сказала она, отстраняясь. — Прости. Мне придется тебя попросить о том, о чем я бы просить не хотела… Но судя по тому, как все развивается… вариантов нет.

Ричард больше не улыбался, на его лице было сосредоточенное спокойствие, но голос его оставался таким же мягким.

– Не волнуйся об этом. Расскажи мне про цель.

Хелли встала на одно колено, скинула в рюкзак, расстегнула его, достала оттуда папку и протянула ее Ричарду.

Он, аккуратно взглянув по сторонам и убедившись, что вокруг не было любопытных взглядов, направленных в его стороны, быстро просмотрел вложенные документы: несколько страниц текста и четыре фотографии. С одной из них смотрело серьезное лицо Антона — видимо, фото, сделанное для шенгенской визы. На нескольких других были фото из социальных сетей, а также несколько фото, явно сделанных при помощи фронтальной веб-камеры ноутбука.

Ричард кивнул головой, закрыл папку, убрал в собственный небольшой рюкзак.

– Сделаю.

– Мне так жаль втягивать тебя в очередную историю… Я знаю, что у меня нет права больше о чем-то тебя просить. Но... В общем, видимо, никогда тебе не избавиться от своего призвания…

– Я горжусь им, — он пожал плечами. — Мы знаем, кто будет у меня на пути?

Хелли вздохнула.

– Мы как в тумане, и у нас, похоже, серьезная утечка, то ли в пользу русских, то ли… Слушай, будь начеку. Я думаю, что за пару дней в городе у него на хвосте будет как-минимум несколько агентов, которые захотят его прибрать. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он попал к ним.

– Понял тебя.

Он был готов уйти.

– Ричард? Я организую тебе Глок на месте. Завтра.

– Люблю тебя, дорогая.

Она только грустно улыбнулась.

– Знаю.

Ричард развернулся, и почти бегом начал спускаться с холма. У него было мало времени — ближайший рейс в Стамбул вылетал из Эдинбурга уже через три часа.

Когда я поднимался по трапу в самолет, мне хотелось одновременно и плакать (от радости), и кричать (от чувства, будто я заново родился), и смеяться (от осознания того, что впереди у меня вся жизнь!), так я расчувствовался, глядя на весь этот восторг: расслабленные финны, которые летели в отпуск, красивые стюардессы, улыбчивый капитан, услужливый технический персонал.

В этот момент я любил их всех. Конечно, мне пришлось в начале договориться с самим собой о том, что мужчина, которого я видел как-будто бы уже не впервые, мне лишь померещился. Убедить себя в этом было нетрудно: я еще не до конца оправился от страшного недосыпа и усталости, а еще почти три недели жил в постоянном стрессе — тут все, что угодно привидится. А еще я был одарен довольно скверной памятью на лица. Да и вообще — ну если это и был один и тот же человек, что с того? Мало ли совпадений.