— Откуда знаешь? — не удержалась она от вопроса.

— Да ты уже прославилась на всю округу. Ребров и Зимин — твоих рук дело?

Она не ответила, лишь продолжала следить за ним исподлобья. Осторожно пошевелила пальцами, пробуя, сумеет ли вынуть узкий, гладкий, как рыбёшка, нож, спрятанный на внутренней стороне рукава.

— Но Реброва ты явно брала не одна. Там, судя по всему, целая банда поработала. Кто тебе помогал? Кто-то ещё из Пачалги?

Карагай отвела взгляд и ещё сильнее стиснула зубы. Чужак говорил спокойно, даже дружелюбно, но голос его и взгляд действовали странно. Обволакивали, успокаивали, будто усыпляли. Она противилась этому, как могла.

— Ладно, не хочешь говорить — не надо, — неожиданно легко сдался чужак. — Мне тоже, знаешь ли, не очень хочется вести беседы посреди леса. Лучше делать это в более уютном месте. Так что давай договоримся так. Я тебя отвязываю от дерева, а ты не пытаешься сбежать. Выходим обратно к дороге, и топаем в крепость.

— Убей лучше тут, — процедила она.

— С чего ты взяла, что я собираюсь тебя убивать? — кажется, вполне искренне удивился Богдан.

Она подняла на него взгляд и с подозрением прищурилась. Нефилим снова присел перед ней на корточки, так чтобы их лица оказались вровень.

— Я тебя понимаю, — неожиданно мягко произнёс он. — Реброва и его головорезов я видел. И знаю, что они сделали. Думаю, они получили по заслугам. Но вот дальше… Тебе стоило бы остановиться. Есаул Зимин, говорят, был совсем не таким, как Ребров.

— Он тоже был там, — процедила Карагай. — Его видели.

— Да, я знаю. Но, насколько мне известно, в резне он не участвовал. Наоборот, поехал за Ребровым, пытаясь остановить его. Но… не успел. Да и вообще, он ведь всегда был другом чулымцам. Разве нет?

— Какая теперь уже разница? — зло огрызнулась она после короткого замешательства. — Все вы одинаковые!

— Пфф, вот уж глупости! — фыркнул чужак, снова выпрямляясь. — Я понимаю твоё горе и твоё желание отомстить. Но не позволяй им ослепить тебя. Злодеев ты наказала. Нет смысла дальше проливать кровь. Сколько бы ты её не пролила — родных твоих уже не вернуть. Нужно жить дальше.

Охотница выслушала его молча, но глаза, сверкающие от гнева, и раздувающиеся ноздри говорили сами за себя. Он снова вздохнул.

— Раз не собираешься убивать — отпусти, — проговорила она.

— Ну уж нет, подруга. Отпустить тоже не могу. Ищи-свищи тебя потом по всей тайге. И к тому же, ты ведь не успокоишься, верно? Опять вон на Стрельцова охотиться начнёшь. Он, конечно, тот ещё тип. Но без него тут и вовсе бардак наступит.

Она промолчала, хоть и далось ей это с трудом. Хотелось плюнуть чужаку в лицо, но вряд ли достала бы. Упоминание Стрельцова заставило её злорадно усмехнуться.

— Атаман ваш своё уже получил.

— Ты в него попала, да. Но рана не очень серьёзная, он выкарабкается. Всё-таки нефилим. И, конечно, он на тебя будет жутко зол. Так что тебе повезло, что поймал тебя именно я, а не его есаулы.

Усмешка Карагай стала лишь шире.

— Плевать. Он уже всё равно не жилец.

Чужак, оглянувшись на неё, с подозрением прищурился.

Глава 12

— Это та самая душегубка? Изловили-таки, стерву!

Тагиров ринулся к нам через весь двор, придерживая на ходу бряцающую саблю. На мгновение мне даже показалось, что он собирается выхватить оружие и рубануть пленницу с ходу.

— Тащите её к комендатуре! — распорядился он, давая знак двум казакам, следующим за ним.

Но я преградил ему путь, скрестив руки на груди.

— А ты чего это раскомандовался, есаул? Как будто это ты её поймал.

Он опешил, но ненадолго. Оглянувшись на казаков, будто в поисках поддержки, выпалил:

— Это убийца! И она должна быть арестована и отправлена в карцер. А там уж комендант будет решать, что с ней делать.

— Она и так арестована. Силами Священной дружины. Вот мы всё и решим. А у коменданта сейчас и других забот хватает.

Я мотнул головой в сторону ковчега, из которого как раз выгружали Стрельцова, придерживая под руки. Стрелу из него давно выдернули, рану перевязали в пути. Причём занимались этим его подручные — ни меня, ни кого-то из нашей команды атаман не подпустил, всё ещё психовал после нашей стычки. Впрочем, я тоже не очень-то рвался помогать. Я и так ему жизнь спас, а этот упрямый осёл даже не поблагодарил.

Тагиров, замешкавшись, всё же отправился к Стрельцову, проворчав напоследок:

— Ничего, мы ещё поговорим! Следите, чтобы эта паскуда не сбежала.