— Ну, про такие мечты я смолоду слышу, — усмехнулся Боцман. — Даже название для них давно придумали — Транссибирская дорога. И чтобы пронзала она, как стальная жила, всю Сайберию до самого Японского моря.

— О, это было бы грандиозно! — воскликнул изрядно захмелевший Полиньяк. — Представляете — пышущие жаром эмберитовые паровозы, несущие поезда сквозь ледяные пустоши! Безжалостная природа, покорившаяся воле человека и его техническому гению!

Большинство слушателей встретили его пламенную речь скептическими усмешками.

— Эх, юноша, если бы всё было так просто… — вздохнул Кабанов.

Прохор с Марфой вскоре удалились, предупредив, что, если что, можно будет разыскать их в пристройке, примыкающей к бане справа.

— Печи горячие, на жар-камне, до утра не остынут. Так что отдыхайте, никто вас не побеспокоит.

И мы действительно расслабились. Даже Демьян и Колывановы, до последнего сидевшие настороженно, будто цепные псы, понемногу оттаяли. Компания наша разбрелась по разным закоулкам бани, тем более что места здесь было в избытке — тут и человек тридцать можно было разместить.

Путилин с Кабановым азартно резались в бильярд, Коржинская с Лебедевой, элегантно обернувшись в простыни, расположились за карточным столом и, кажется, делали какие-то гадальные расклады. Нестор с Демьяном тоже расположились в комнате отдыха и о чём-то тихо толковали за медовухой.

Больше всего шума было от Полиньяка. Илья с Данилой, похоже, поставили себе целью научить француза париться по-настоящему. Бедняга вываливался из парной весь красный, как варёный рак, и спасался в прохладном бассейне. Варвара со смехом наблюдала за этим и пыталась заступаться за жениха, но братья были неумолимы. Жак пытался сбежать от них с помощью Дара, но его невидимость мало помогала в замкнутом пространстве, тем более против нефилимов-оборотней со звериным нюхом. В итоге это перешло в дурачество и игру не то в жмурки, не то в прятки, когда Варя с братьями искала Жака, брызгая во все стороны водой или хлеща воздух полотенцем.

Мы с Радой в какой-то момент устали от этой суеты и укрылись в дальнем закутке бани. Там за дверью обнаружился отдельный кабинет со своей парилкой и небольшим бассейном-купелью с тёплой водой. Здесь царил полумрак, рассеиваемый лишь тусклым светом ламп с изрядно подсевшими кристаллами солнцекамня. Но нам это не мешало. Даже наоборот.

Погревшись в парной, я с наслаждением погрузился в воду. Оперся спиной о стенку купели, расслабился, придерживаясь раскинутыми в сторону руками за скрытые под водой поручни.

Рада вышла за мной чуть позже — обнажённая, разгорячённая, с прилипшими к телу мелкими листками от банного веника. Волосы её прилипли к лицу мокрыми прядками. Остановилась перед купелью, замерев будто в нерешительности. Её кожа блестела в полутьме, будто покрытая маслом, и кажется, даже немного светилась изнутри. Я невольно замер, любуясь ею — её тонкой точёной фигуркой, плавными изгибами, лукаво-смущённой улыбкой, взглядом влажных колдовских глаз…

Мой взгляд невольно цеплялся и за пульсирующее внутри ядро дремлющего Дара. По спине забегали мурашки, словно при виде огромного хищника. Эта мощь, скрывающаяся внутри неё, так не вязалась с хрупким юным телом. Я снова поймал себя на мысли, что боюсь того момента, когда Раде снова придётся применить Дар на полную мощь. Да, мы оба готовимся к этому. Но всё же в прошлый раз это едва её не убило. Кто знает, выдержит ли она следующий.

Рада, наконец, скользнула в воду — плавно, без всплеска, будто растворилась в купели. Вынырнула уже рядом со мной, и я обнял её, притянул к себе, даже сквозь прохладную воду ощущая жар тонкого гибкого тела.

— Я соскучилась, — шепнула она, почти касаясь губами моего уха.

— И я, — тут же ответил я.

Мы не расставались ни на день, и даже в походе были всегда рядом. Но, несмотря на то, что в ковчеге у нас была своя маленькая каютка, сложно было чувствовать себя по-настоящему наедине друг с другом. Может, конечно, со временем привыкнем. Но пока это был наш первый за последние несколько дней шанс.

Которым мы и воспользовались.

К остальным мы вернулись нескоро, но, кажется, нашего отсутствия никто не заметил. Впрочем, в общей зале к тому времени остался только Кабанов с Ильёй Колывановым — они были уже одеты и резались в карты за компанию с вернувшимся Прохором. Жак с Варей и Путилин с Лебедевой отдыхали где-то в комнатах и, я так подозреваю, их тоже пока не стоило беспокоить. Демьян же и старшие Колывановы, по словам Прохора, ушли куда-то ещё час назад.

— Мы тоже понемногу будем собираться, — сказал я. — Не здесь же ночевать.

— Отчего ж? В тех комнатах справа кровати хорошие, и белье чистое постелено, — возразила Марфа, как раз убиравшая лишнюю посуду со стола.

Мы переглянулись с остальными, и я покачал головой.

— Нет, пожалуй, мы вернёмся к себе. Так привычнее. Только подождём остальных.

— Ага. Я как раз отыграться успею, — поддакнул Илья, с хитрой миной поглядывая в свои карты.

Марфа, подхватив поднос с посудой, потащила её куда-то к выходу. Приостановилась у окна, с беспокойством прислушиваясь. Попыталась что-то разглядеть сквозь изморозь на стёклах.