Я сделал свой ход. Фигуры были передвинуты на доске, и теперь я превратился в простого зрителя. Беспомощного, прикованного к этому каменному уступу, как Прометей к скале. Вся моя власть, все мои знания, вся моя диктаторская воля сейчас не стоили и ломаного гроша. Я мог только смотреть в окуляр подзорной трубы и ждать. Ждать и надеяться, что расчёты, сделанные наспех, в условиях чудовищного стресса, окажутся верными. Не только математические, но и психологические.

Внизу, в долине, продолжалась методичная бойня. Мои «Ястребы» и пулемётные расчёты, войдя в рабочий ритм, превратились в бездушный механизм по переработке живой силы противника в мёртвую. Треск выстрелов не умолкал ни на секунду. Но я почти не смотрел туда. Мой взгляд был прикован к склонам, к тем едва заметным тропам, где сейчас решалась судьба не только этой битвы, но и всей нашей армии.

Время растянулось, превратившись в вязкую, липкую субстанцию. Каждая секунда тянулась, как час. Я видел, как мои резервы, пёстрая, наспех собранная толпа из орков Урсулы, спешенных рыцарей Элизабет и части моих стрелковых рот, скрылись в предгорьях, устремляясь наперерез эльфийским диверсантам. И всё. Они исчезли из поля зрения, теперь я был слеп.

— Командир, вы слышите? — голос Эрика вырвал меня из оцепенения.

Я прислушался. Сначала я не понял, о чём он. Шум боя в долине был оглушительным. Но потом, сквозь этот непрерывный грохот, я уловил его. Новый звук, он доносился со стороны гор, с запада. Глухой, прерывистый гул, в котором тонули отдельные, резкие, как удар хлыста, вскрики. Это был звук стали, бьющей о сталь.

Они встретились.

Моё сердце ухнуло куда-то в пятки и тут же заколотилось с удвоенной силой. Я снова вскинул трубу, пытаясь разглядеть хоть что-то на склонах, но тщетно. Бой шёл где-то там, в узких расщелинах, в каменных лабиринтах, скрытых от моего взгляда. Я мог только слышать его отголоски и представлять, что там творится.

И тут я увидел движение. Не там, где шёл бой. А ниже, на одной из троп, ведущих оттуда к нам. Кто-то бежал. Бежал, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь и продолжая свой отчаянный спринт. Один.

— Наш… — выдохнул Эрик. — Это один из оруженосцев леди Элизабет!

Он был прав. Даже на таком расстоянии я узнал цвета дома Вальдемар. Парень бежал так, словно за ним гнались все демоны преисподней. Он не оглядывался. Он просто бежал к нам, к командному пункту, как корабль, идущий на свет маяка в шторм.

— Медиков сюда! Живо! — рявкнул я, не отрывая от него взгляда.

Через несколько минут он, шатаясь, ввалился на наш уступ. Это был совсем молодой парень, лет семнадцати, не больше. Его красивое лицо было перепачкано кровью и грязью, один глаз заплыл от удара. Дорогой доспех был помят и иссечён, а из плеча торчал обломок чёрной эльфийской стрелы. Он рухнул на колени перед Эриком, который подхватил его, не давая упасть.

— Там… там ад, магистр! — выдохнул он, задыхаясь и кашляя кровью. — Ад!

— Воды ему! — приказал я. — Говори, солдат! Что там? Где леди Элизабет? Где военачальница Урсула?

Он жадно сделал несколько глотков из поднесённой фляги, и его дыхание немного выровнялось.

— Они… они встретили их в ущелье. В узком, как змеиная нора. Мы едва успели занять позиции, как они посыпались сверху. Как саранча. Бесшумные, быстрые, как тени…

Он содрогнулся, и его взгляд стал отсутствующим, он смотрел не на меня, а куда-то сквозь меня, снова переживая тот ужас.

— Мы выставили щиты… рыцари… сомкнули строй. Но они… они не атаковали в лоб. Они прыгали по стенам, по уступам, падали на нас сверху, резали сзади… Это не бой, это… мясорубка. Они не воины, они демоны.

Я слушал его, и у меня леденела кровь. Я представлял себе эту картину. Тяжеловооружённые, привыкшие к простору и конным атакам рыцари, запертые в узком ущелье. И против них эльфы, для которых такая местность родная стихия.

— Орки? — коротко спросил я.

— Орки… — в глазах парня на мгновение вспыхнул огонь. — Они бросились на них, как берсерки. С рёвом. Они спасли нас. Если бы не они, нас бы вырезали за пять минут. Они приняли на себя первый, самый страшный удар. Они просто… прут на них, не обращая внимания на раны, на их клинки. Они хватают их руками, ломают им кости, рвут на части… Кровь, кишки, мозги… всё смешалось.

Он снова закашлялся, и подоспевшие медики начали осторожно осматривать его рану.

— Леди Элизабет? — повторил я свой вопрос, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Она там, в самой гуще! — ответил оруженосец. — Она приказала мне отступать, доложить вам… Сказала, что им нужна помощь. Что эльфов слишком много. Они лезут и лезут, их поток не кончается. Она… она сказала, что они не продержатся больше получаса.

Я снова вскинул трубу, направляя её на то ущелье, откуда он прибежал. И теперь я видел. Не сам бой, но его отблески. Я видел, как из расщелины время от времени вылетали тела. И эльфийские, и орочьи. Я видел вспышки каких-то тёмных заклинаний. Я видел, как на камнях у входа в ущелье появляются всё новые и новые кровавые пятна.