— Неплохо, Филинов, — довольно роняет Багровый, увидев, что железяг кругом стало меньше.

— Как сказать, — цокаю языком. — Мы спалились.

То, что я умудряюсь наладить столь чёткую координацию войск прямо внутри антимагического тумана — это удар по самолюбию Древнего Кузнеца. Он рассчитывал, что Багровый здесь будет слепым и глухим и даже если возьмет с собой телепата, то мыслеречь будет полностью заблокирована и не пробьется за туман. Но подавление не действует на мидасий.

Пока мы с Багровым держим наступающих железяк, на одном из плaто — примерно через десять расщелин от меня — из тумана начинает проступать могучая фигура. Сначала просто смазанный силуэт, а затем детали: закопчённый фартук, обугленные складки одежды, курчавая борода с чёрными липкими клочьями. Фигура хромает, тяжело, с перекосом. Древний Кузнец выходит из тумана, потрясая своим молотом.

Он поднимает голову и бросает мыслеречью сразу нам двоим — мне и Багровому:

— Ты взял с собой Филинова, Багровый Дурак, хотя я велел тебе приходить одному.

Багровый усмехается, будто услышал старый анекдот:

— А ты всё злишься за колесницу, Древний Дурень? — бросает он.

Кузнец переносит вес на согнутую ногу, хромает ещё сильнее и отвечает с той обидой, которую, похоже, тащит уже век:

— Я мог перемещаться только на ней. Ни один другой транспорт не способен меня выдержать. А ты её разрушил.

Багровый отмахивается, будто речь о какой-то деревянной тележке:

— Да это было по пьяни. И вообще — ты сам мне дал на ней прокатиться.

Я рычу, потому что сейчас вообще не до их старческих разборок:

— Прекращай болтать! Спасай жену. У нас передышка, не видишь?

Диана на троне резко дёргается. Трон под ней содрогается, и плaто начинает светиться снизу. Полубогиня мычит, рвётся, пытается выдернуть руки, но железная встaвка на её рту глушит звук и делает её абсолютно беспомощной. Под троном поднимается жар — и я мгновенно понимаю, что Кузнец и здесь перекраивал материю. Плaто под Дианой начинает источать нарастающее огненное тепло, будто его переключили в режим перегрева.

Багровый Властелин рвётся вперёд, скачет через расщелины. Он действует чистым инстинктом — у него жена гибнет, и всё остальное перестаёт существовать.

Я же направляюсь в другую сторону — туда, где должны собраться мои. Зову Грандбомжа, и сразу же Света выходит на мыслеречь:

— Даня, мы идём с Грандбомжом.

Судя по тону, она уже несётся. Я лишь отмахиваюсь — спорить некогда:

— Ладно. Идите. Только чур меня слушаться.

— Как всегда!

— Филинов, ты зря забрал мои шахты, — раздаётся ментальный оклик Кузнеца, и его хромающая фигура, просвечиваемая туманом, медленно двигается в мою сторону.

Он предпочёл меня Багровому?

Хм. Мои перепончатые пальцы! Приятно, конечно. Но это значит только одно — Багровый бежит прямиком в ловушку.

Черная равнина, мир гробулов

Пёс чуял неладное. Он, созданный гомункулами как машина убийства, вселявший ужас одним клацаньем челюстей, не страшился ничего. Но человек Данила почему-то умудрился связываться именно с сущностями, которых опасался даже Пёс. Пёс не боялся, но предпочитал понимать, с чем иметь дело. Он двигался в густом паре Чёрной Равнины, четыре массивные лапы ступали на каменную почву плато, на дублированную шкуру оседал конденсат пара.

Пёс не мог не признать: с кем бы ни схватился человек Данила, он всегда держит укус до последнего. Это качество Пёс уважал. А ещё он был без ума от своей любимицы Насти. И потому, как любил повторять маленький пушистый клочок шерсти по имени Ломтик, Пёс рыкнул:

— Ауф.

Разогнавшись, Пёс мчится по Чёрной Равнине, перепрыгивая с плато на плато, с лёгкостью пересекая расщелины между ними. Живые доспехи маячат в тумане, будто ищут, на кого броситься, но Пёс знает: этот «туман» — ерунда. Он рычит яростно:

— Да разве это туман?!

Он раскрывает пасть и выпускает настоящий туман — плотный кинетический заряд. Пламя там не нужно, хватает одной силы. Дыхание зверя ударяет в Живые доспехи и отшвыривает их прочь. Опрокинутые железяки летят вниз в ближайшие расщелины.

Пёс фыркает:

— Вот это настоящий туман!

В этот момент по мыслеречи доносится голос Зелы:

— Пёс, ты нужен за Равниной. Срочно.

— Пфф, дурацкий ошейник из мидасия, — Пёс рычит коротко.

Не потому что не хочет идти — а потому что хотел бы остаться и помочь любимице и человеку Даниле. Он чувствовал, что там, в глубине пара, начинается настоящее сражение. Те существа, с которыми они схватились, были не просто врагами. И Пёс хотел разорвать их первым.

Но раз согласился подчиняться человеку — значит, должен подчиняться. Настя напоследок попросила Пса слушаться Зелу. Пёс щёлкает челюстями, разворачивается и, бешено перебирая четырьмя лапами, бросается прочь из Равнины. Вырывается из пара, как из трясины, и чуть раздражён тем, что не успел никого погрызть.

Он оказывается возле выстроившегося отряда дроу и тавров. Во главе стоят Ауст и Булграмм, тут же с ними и Горгона Змейка, а напротив — группа Организаторов: Масаса, йети Норомос, Размысл и Спутник. Организаторов немного, но их сила запредельна. Правда, даже йети при появлении Пса почувствовал себя неуютно.