— Вот, господа, наш новый артефактор разработал аппарат, способный заменить наркоз во время сложных и болезненных вмешательств, — официально-праздничными интонациями объявил Герасимов. — Нужен доброволец для проведения первых испытаний.

Сказав последнее, Анатолий Фёдорович обвёл всех присутствующих глазами, ожидая самого инициативного, но таких по понятным причинам не нашлось.

— Вот значит как? — несколько разочарованно спросил Герасимов. — Костя, ложись на стол.

— А почему сразу я? — испуганно спросил парень, поглядывая на забитое фанерой окно и копоть на стенах.

— Потому что тебя не так жалко, — спокойно пояснил наставник, а у парня от такого объяснения и вовсе глаза на лоб полезли.

— Что-о-о? — недоумённо и обиженно протянул парень, пятясь подальше от манипуляционного стола, но далеко уйти ему не дал Василий Анатольевич.

— Да шучу я, чего ты завёлся? — весело спросил Герасимов и немного наигранно рассмеялся, словно сам нервничает. — Да ты только посмотри, кто вокруг тебя! Самые лучшие целители славного города Каменска! Ложись давай, хватит старшим перечить!

От всех этих доводов парню намного легче не стало, но другого выхода, похоже, тоже не было, так что ему пришлось улечься на операционный стол. По настоятельной просьбе Арсения, Костя закрыл глаза, но трясся при этом, как лист осины на ветру.

Сеня активировал артефакт и направил его на голову испытуемого. Тот крепко зажмурился и даже перестал дрожать. Не прошло и минуты, как сведённый одной большой судорогой Константин расслабился, успокоился и засопел.

Герасимов пощупал его пульс, подёргал за нос, потом ткнул в руку иголкой от шприца. Реакции ноль.

— Работает! — торжественно объявил заведующий, и на лицах всех присутствующих расцвели улыбки.

Ну, кроме Кости, конечно. Тот просто спал, как у мамы дома на перине.

— А выводить из наркоза как? — спросил у Арсения Герасимов. — Ну давай, нажимай кнопку, или чего у тебя там?

— Выводить? — удивлённо переспросил артефактор. — И это надо было, что ли, сделать?

В закопчённой после первого неудачного опыта сборки артефакта манипуляционной повисла зловещая тишина. Накапливающееся в воздухе напряжение грозило перевалить за критическую отметку и сжечь всех, кто здесь находился. На висках Анатолия Фёдоровича играли желваки и я снова услышал, как скрипнули зубы.

— Выводи пациента из наркоза, — сказал артефактору на одной ноте мой наставник и в голосе снова был слышен скрежет каменных жерновов. — Немедленно!

Арсений в полной мере проникся серьёзностью ситуации и нависшей угрозе целостности его организма, о чём говорили расширенные во все очки глаза и трясущийся подбородок. Если я правильно понял, такая функция в его агрегат не была заложена априори.

— Ты чего застыл, как деревянный истукан? — тон голоса заведующего отделением неспешно, но уверенно повышался. — Возвращай, говорю, человека в сознание!

— Н-но я н-не м-могу эт-того сделать! — проблеял экспериментатор, прижимая своё детище к себе, как самое дорогое, что у него есть. Ну или в роли щита, что даже более вероятно.

— Что-о-о-о?! — теперь тон голоса Герасимова набирал обороты стремительно. Он стиснул кулаки и сделал шаг в сторону виновника.

— Он сам проснётся! — неожиданно чётко выпалил Арсений, пятясь в сторону забитого фанерой окна.

— Когда? — вопрос наставника прозвучал, как выстрел из гаубицы, едва не заставив лопнуть люминесцентные лампы под потолком. Съёжился не только артефактор, но и остальные присутствующие. Кроме Кости, разумеется.

— Примерно минут через пятнадцать, — протараторил Сеня, стараясь держаться по другую сторону стола от собеседника.

— Ладно, — неожиданно спокойно произнёс Герасимов и посмотрел на часы. — Осталось десять минут, ждём. И только попробуй сбежать раньше.

Ещё никогда время в госпитале не тянулось так медленно. Секундная стрелка чудом уцелевших часов на стене крайне неохотно и со вздохом переваливалась с одного деления на другое. Никто никуда не собирался уходить, все с нетерпением ждали, чем всё это закончится.

Единственным невозмутимым человеком в манипуляционной был Константин. Только он один ни о чём не переживал. Его мерное сопение в некоторой степени успокаивало и остальных присутствующих. Дыхание ровное, пульс хорошего наполнения, ритм правильный, щёчки розовые, человек просто спокойно спал, пока все остальные не находили себе места.

Десять минут прошло, мы напряжённо наблюдали за не совсем добровольной жертвой эксперимента. Герасимов зло посматривал на артефактора, возможно, проигрывая в уме различные способы жестокой расправы. Арсений сжался и зажмурился, не выпуская из побелевших и трясущихся рук своё творение.